Диктатор: спасти Союз - Руслан Ряфатевич Агишев

Нередко откровение оказывалось настолько болезненным, что случались целые побоища на этой почве.

Одна из самых массовых драк случилась вечером 19 августа прямо у проходной автомобильного завода имени Лихачева. После продолжительного митинга, организованного парторганизацией завода, на выступающих рабочих напали их же товарищи.

— … Да, товарищи, тысячу раз, да, коммунистическая партия очень сильно виновата в этом бардаке! — вещал с бетонной тумбы парторг завода Виктор Карпов. Мужчина хорошо за сорок, всем известен, как ответственный и честный работник, верный товарищ. Вот и сейчас он говорил так, словно, как коммунист, ощущал личную ответственность за все происходящее в стране. — Очень виновата, что проглядела в своем составе откровенных приспособленцев, прихлебателей и лизоблюдов! Но и мы с вами тоже виноваты! Разве не так? Мы сами смотрели, как во власть лезли эти люди! Мы с вами тоже голосовали на собраниях, тянули руку «за»! Мы знали, что кое-что у нас не чист на руку, но не хотели с ним связываться. Считали, мол, пусть этим другой занимается. Правда, ведь⁈ Правда, чистая правда! Вспомните, кто выдвигали Горбачева, а кто Ельцина⁈ Его выдвигали такие же люди, как и мы! Что они не знали, что один болтун и нарцисс, а второй — алкаш и наглец⁈ Все знали, но никто ничего не сделали! А сейчас что творится⁈ Те, кто пришли, лучше⁈ Они во сто крат хуже! Раньше они хоть партию боялись, а сейчас, вообще, с катушек слетели! Слышали, что генерал Варенников рассказывал⁈ Там же мошенник на мошеннике сидит и мошенников погоняет! Они же все врут, и не краснеют! Вы такой демократии хотите⁈

С другой стороны на бетонную тумбу взобрался другой заводчанин — Мишка Гаврилов. Скользкий тип, никогда свою выгоду не упустит. Всегда жил по принципу — ты мне, а я тебе. Возглавлял профсоюзную организацию завода, оттого не жил, а в масле катался. Сейчас же вдруг объявил себя ярым демократом, сильно пострадавшим от советской власти, от коммунистов.

— Граждане, заводчане, не слушайте его! Вы, что не видите, куда он вас тянет⁈ Он тянет вас обратно в это коммунистическое болото! Вы хотите жить под властью махровой военщины, под властью ГКЧП⁈ Попомните мое слово, при ГКЧП будете все строем ходит и носит одинаковые гимнастерки! А Борис Николаевич, всегда боролся с партократией! Он сам от нее пострадал! Все врут по телевизору! Все это подделано! Не верьте голубому ящику! Долой ГКЧП! Поддержим, Борис Николаевича Ельцина, президента РСФСР! С ним мы попадем в Европу, и у нас будут европейские пенсии, европейские зарплаты, и главное, европейская жизнь! Посмотрите, какое вокруг убожество! Везде грязные улицы, плохие дороги, пустые полки в магазинах, убогие машины! С Европой все изменится! Вы хотите чистые улицы, ровные и хорошие дороги? Вы хотите итальянские сапоги для жены, а себе отличный немецкий автомобиль⁈ Хотите, да⁈ Долой ГКЧП, до здравствует, Борис Николаевич Ельцин, президент России!

Устроенное побоище оказалось настолько грандиозным, что для его разгона понадобились даже не милиция, а части внутренних войск. Одной из причин, как выяснилось, стал спор о том, правда ли Ельцин был на заре своей карьеры сексотом КГБ. Мол, в передаче генерала Варенникова показали заведенное на него личное дело, в котором президент РСФСР проходил под псевдонимом Сибиряк. Вот одни заводчане в это безоговорочно верили, а другие, напротив, не верили. Слова за слово, и начался мордобой, в котором приняло участие почти три сотни человек.

Драки, стычки были и в других местах. На остановке за плохое слово, сказанное адрес Ельцина, тебя запросто могли двинуть в «рожу», или по-женски вцепиться в волосы. На скамейки у родного дома соседи «лаялись» так, что на всю жизнь становились смертельными врагами. В кровь дралась молодежь в вузовских коридорах, выкрикивая то имя Ельцина, то имя Варенникова.

Еще большим ударом по общественному сознанию оказались внезапно заполнившиеся прилавки магазинов. Об этом никто официально не объявлял с экрана телевизора, не писал обращения в газетах, не клеил объявления на заборах и дверях подъездов. В крупных городах, городках помельче, поселках в самый разгар рабочего дня вдруг подъезжали армейские тентованные ЗИЛы и КРАЗы, оттуда выпрыгивали молчаливые солдаты и начинали шустро таскать разнокалиберные ящики, мешки, коробки и пакеты. Тут же по воздуху начинал плыть умопомрачительный аромат свежих мандаринов и лимонов, копченой рыбы и колбасы, сыра. Прилавки заполняли ряды бутылок лимонада, минеральной воды, пива, вина, водки, коньяка.

— … Господи, что же это творится-то⁈ — схватился за сердце мужчина в сером костюме, с изумлением всматриваясь витрину универсама. — Коньяк? Армянский! Товарищи, вы тоже это видите⁈ Целых два ряда⁈ А это что… там рядом⁈ Вино грузинское, похоже? Неужели Хванчкара⁈ Как антиалкогольная компания началась, так до сих пор и не видел. Забыл уже, как она на вкус. Ой! В кармане пиджака… дайте таблетку… нитроглицерин…

— Товарищ, вам плохо? — к нему подбежала сердобольная женщина с пустой авоськой в руке. — Сердце?

— Хорошо мне, хорошо, — мужчина не отрывался от витрины. — Но таблетку все равно дайте… в кармане… пожалуйста…

Продуктовое и товарное изобилие в магазинах напрочь выбило из голов любые мысли кроме одной — срочно бежать по всем ближайшим магазинами и хватать дефицит. Люди сбегали с работы, с учебы, с больниц и даже с военной службы, бегали по улицам городов и поселков с ошалелыми лицами, обвешавших кучей разных сумок, авосек, кульков. С пачками денег залетали в один магазин, сметали с полок все, что видели. Неслись сломя голову домой, где выгружали добычу, и что было мочи бежали в другой магазин.

Никто не разбирался, что брать и почем брать. Измученные долгими годами дефицита, люди хватали все подряд, не смотря на ценники, размеры, цвет и форму — рубашки-американки, сгущенку, красные туфли-лодочки, шоколадные конфеты фабрики Красный Октябрь, невиданные раньше бейсболки, финские шоколадки, кроссовки марки адидас, мандарины, детективы Агаты Кристи и многое-многое другое. Необъятные бабищи, потные от бега, с выпученными глазами, обвешивались рулонами туалетной бумаги на манер пулеметных лент, словно революционные матросы перед штурмом Зимнего дворца. Интеллигенты в очочках и серых костюмчиках набивали в сумки детские сандалии, мужские штиблеты, женские сапоги, а сверху все это трамбовали меховыми шапками.

До какой тут политики, если на прилавки выбросили настоящие итальянские женские сапоги. Гори все это пропадом, когда можно купить отличный серый костюм, а к нему удобные черные туфли…

Глава 13

Первые итоги, первые планы

20 августа. Раннее