Диктатор: спасти Союз - Руслан Ряфатевич Агишев

Наступила пауза, подразумевавшая обсуждение, какие-то вопросы со стороны членов ГКЧП. Но Варенникова ждали не обсуждения и вопросы, а прямые обвинения.

— … Э-э, товарищ Варенников, — первым, как это ни странно, начал Янаев. Видно, что сильно волновался, что всеми силами старался держать себя в руках. Сняв очки, начал протирать стекло, но бросил, и снова их одел. — Мы с товарищами думаем, что эти ваши телепередачи выглядят несколько… э-э вызывающими. Понимаете, как бы мы не относились к ним, они все равно остаются… э-э-э уважаемыми людьми. Получается, что мы опускаемся до… э-э-э площадной брани.

— Нет, Геннадий Иванович, нет! — едва Янаев закончил, с места тут же вскочил Пуго, министр внутренних дел. Этот точно не Янаев. Наглый, непрошибаемый. — Это не оскорбление, это самое настоящее преступление! По сути это уголовная статья, дискредитация должностного лица. Ведь, гражданин Ельцин, на минуточку, остается президентом РСФСР! А откуда все это взялось? Эти подробности?

Пуго уже не просто говорил, а в открытую обвинял. При этом то и дело «стрелял» глазами в сторону Павлова, явно, ожидая от него поддержку. Тот же после разговора в туалете старательно отводил взгляд в сторону, всячески делая вид, что он внимательно слушает и не принимает ни чью сторону.

— А что товарищ Варенников завтра сделает? Мне, товарищи, даже представить себе страшно. Это совершенно бесконтрольно, недемократично! Почему вы, товарищ Варенников, не поставили нас в известность? Что это за объявления постфактум⁈

Снова и снова бросал обвинения Пуго, смотря на генерала Варенникова так, словно вопрос с его отстранением уже решен и дело осталось за «малым».

— Хочу вам напомнить, что вы всего лишь руководитель оперативного штаба, то есть просто технический специалист, организующий, подготавливающий работу Государственного комитета по чрезвычайному положению! Ясно вам? А вы развели тут настоящую военщину! Скоро и нас заставите ходить строем⁈ Что вы молчите? Вам нечего ответить? Стыдно?

Варенников, и правда, молчал. Только дело было совсем не в стыде или в чем-то подобном. Он старательно «просчитывал» этого министра внутренних дел, пытаясь понять в чем причина таких нападок. Ведь, они все, сейчас в одной лодке, и Пуго должен понимать, что генерал «спасает» всех.

— Вы должны немедленно прекратить эти возмутительные передачи! — продолжал распаляться Пуго. Принимая молчание Варенникова за уступку, он становился все жёстче, наглей. — Кроме того вы должны незамедлительно обеспечить доступ к Борис Николаевичу Ельцину! Я сам, слышите, я сам с комиссией съезжу к нему и проверю, в каких условиях он содержится. Я должен убедиться, что с ним все в порядке. От вас можно всего ожидать…

И тут Варенников все понял. События, факты, знания из будущего сложились в один большой пазл, позволяя ему взглянуть на сложившуюся ситуацию совсем с другой стороны. Все говорило о том, что Пуго решил переметнуться. Явно, недооценив всего масштаба последствий от создания ГКЧП и испугавшись этого, министр внутренних дел принял решение стать на сторону Ельцина. В будущем Варенникова Пуго этого не успел сделать и пустил себе пулю в лоб, когда все зашло слишком далеко. В этом времени, получается, все идет немного иначе.

— … Товарищ Варенников? Валентин Иванович? — очнулся генерал оттого, что его несколько раз позвали. — Валентин Иванович…

Он вздрогнул, быстро сообразив, что слишком глубоко задумался.

— Валентин Иванович, вы, наверное, переутомились, — понимающе кивнул сидевший рядом седовласый мужчина с простым лицом, председатель Крестьянского союза Стародубцев. — Я то же всю ночь не смог глаз сомкнуть.

Варенников благодарно кивнул ему. Мол, все именно так и было, устал. После перевел взгляд на Пуго, с вызовом буравившего его глазами. Похоже, пришло время для его ответа. И ему было чем ответить.

— Товарищи, — громко, без тени сомнения в голосе, начал он. — Я отвечу на все обвинения, что только что прозвучали. Но прежде, еще раз подчеркну… Отпустим сейчас Ельцина, через час из каждого утюга будет раздаваться его призыв к борьбе с «кровавым ГКЧП» и сталинской военщиной. Ближе к обеду на Красную Площадь по его призыву выйдут тысяч сто человек для начала, а потом еще тысяч двести. После все они двинуться в сторону Кремля, и что, вы лично, товарищ Пуго, тогда предпримите?

Тот, вальяжно развалившись в кресле, никак не ожидал такого — в лоб — вопроса. Он-то думал, что Варенников начнет оправдываться, что-то лепетать в свою защиту, а они все станут на него нападать. А тут все пошло совсем не его плану.

— Что вы, как глава министерства внутренних дел и член ГКЧП, готовы предпринять? — еще раз повторил свой вопрос Варенников, уставившись на Пуго. — Вы только что так яро и эмоционально критиковали меня за излишнюю активность, а какие сами будете делать шаги? Или может быть не верите, что Ельцин сможет собрать на Красной Площади двести тысяч человек? Уверяю вас, что он соберет больше. Народ, к сожалению, доверчив, наивен, и недалек, и поверит во все, что ему скажут. Скажут, что демократия в опасности — поверит. Скажут, что через месяц на полках магазинов будут сто видов колбасы — поверят. Я знаю, что нужно делать. У меня есть план, пусть сырой, но есть. А что вы можете предложить?

Пуго растерянно посмотрел на остальных членов ГКЧП, явно, ища поддержки. Но те не спешили идти ему на помощь, и с интересом ждали, что же он ответит.

— Борис Карлович, — когда пауза излишне затянулась, подал голос Крючков, и все тут же посмотрели на него. — Думаю, вам нечего добавить. Тогда, Валентин Иванович, прошу вас, расскажите, что вы предлагаете делать…

Глава 14

Есть такой план…

— … Что же вы предлагаете делать? — вопрос Крючкова повис в воздухе.

Варенников молчал, не спеша отвечать на вопрос. Собирался с мыслями. Ведь, у него не просто интересовались о его соображениях по поводу дальнейших действиях ГКЧП. Крючков ставил вопрос гораздо шире, имея в виду конкретные мысли о программе развития страны на самое ближайшее время.

Естественно, он уже не раз и не два думал об этом, когда изучал те меры, что предлагали сами пучисты. В опубликованных в последние двое суток программных воззваниях содержалось довольного много необычных предложений, которые могли, как привлечь, так и оттолкнуть народ. Это была кипучая сумбурная смесь из леволиберальных и откровенно махровых правых идей, сочетание невозможного. Непонятно, как, вообще