Архипов. Псионик - Сергей Баранников

class="p1">– Григорьев, кстати, не зря негодует, – заявил Глеб. – В этом году набор действительно никудышний. Говорят, раньше могли и по полсотни учеников набрать, а теперь едва ли больше половины.

– Козел этот Григорьев! – выпалила Тихомирова. – Амалия до сих пор сидит в комнате рыдает, не хочет ни с кем разговаривать. Знает же что отец для нее – больная тема.

– А кто ее отец?

Кажется, я задал очевидный и не самый деликатный вопрос, потому как ребята мгновенно замолчали и опустили глаза. Лишь через пару секунд Фрязин решился ответить:

– Говаривают, что отец Амалии – сам князь, потому и фамилия у нее Князева. Сама она этого не отрицает, но и не подтверждает.

– Так выходит, что Амалия – княжна?

– Не совсем. Видишь ли… – Лука понизил голос до шепота, но в шуме гостиной этого можно было и не делать. – Даже если на счет отца-князя и правда, она внебрачная дочь.

– Ты поосторожней с ней, Андрей, – это уже Матвеев влез со своими нравоучениями. – Я видел как она на тебя заглядывалась. Тут, конечно, никто не станет отрицать, что она та еще красотка, но стоит ли совать голову в петлю?

– Да я и не собирался, честно говоря, – невольно повернулся в сторону лестницы, ведущей в спальни девчонок, и сглотнул, потому как вспомнил ту неловкую сцену с фантом и слова Амалии.

– А что на счет числа студентов, я считаю, что это все из-за ситуации в Полоцком княжестве. Вот-вот Польша с Литвой его схарчат! – Фрязин откинулся на спинку стула и положил перед собой книгу о становлении Московского княжества. Точно! Я же ее так и не прочел, а следующая пара истории уже послезавтра.

– А нам-то что? – тут же зацепился за тему Матвеев. Судя по всему, Глеб обожал всю эту болтовню о политике, ценах, оружии – в общем, обо всем, в чем сам совершенно не разбирался, но старался разобраться изо всех сил.

– А то, что Империя однозначно вступится за своего соседа и союзника, а это автоматически означает объявление войны Польше и Литве, связанным союзным договором. В общем, если это произойдет, будет у нас так горячо, как летом внутри шагохода. Именно поэтому многие люди стараются бежать подальше от войны. Кто в Москву подался, а кто и вообще на юг, чтобы наверняка.

– А на юге, думаешь, все хорошо? Вон, Андрюха не зря с Поволжья сюда перебрался. Видать, не так уж и хорошо там, – Глеб кивнул в мою сторону.

– Погодите, но разве все так плохо? Ведь дома и стены помогают, да и потом, куда нам бежать, где мы нужны? – не знаю почему, но от мыслей, что тысячи людей сорвались с мест из-за слухов о надвигающейся войне, заставляли сердце сжиматься от боли.

– Тебе ли говорить, безродный! Сам с Царицына аж сюда умотал, – за спиной послышался голос Бурова. Он был в компании Суровцева и Трегубова и направлялся к нам. Блин, а ведь ловко он подметил. Согласно моей легенде, я действительно перебрался сюда из Царицына.

– У меня были на это свои планы. Как видишь, совсем не те, что заставили людей срываться с мест, оставлять дома и бежать от войны.

– Да мне плевать, – Буров состроил презрительную гримасу и оперся локтем о столешницу. – Кстати, пока шел в гостиную, встретил Листика. Он передал, что раз уж занятия сегодня закончились раньше, тебе нужно заглянуть к нему до ужина.

Ну, это уже наглость! Не понимаю, Листьев решил, что раз у меня дежурство, так может меня эксплуатировать когда ему вздумается? Под сочувствующие взгляды ребят поднялся с места и поплелся к теплицам. Надеюсь, хотя бы на ужин он меня отпустит?

Добраться до теплиц не успел. Стоило мне выйти из академии и пройтись по парку половину пути квотчине Листика, дорогу мне преградил Трегубов.

Глава 10. Пазл понемногу складывается

– Андрей, дело есть.

– Какое еще дело? – я заметно напрягся, и было почему. Стражи рядом нет, других студентов тоже не видать, а Тимофей – ратник второго луча, шутить не будет. Конечно, я понимал, что не в его правилах беспределить, но готов поспорить, что ждал Тимофей именно меня. Когда из кустов выбрались Буров и Суровцев, все стало ясно.

– Даже не буду спрашивать что вы там делали вдвоем.

– В другой ситуации ты бы за свою остроту уже в бубен получил, но сейчас дело куда более серьезное, – Буров сейчас выглядел совсем иначе. Куда-то подевалась его спесь и вздорный характер. Сейчас передо мной стоял такой же парень, как Матвеев или Фрязин. Хотя, нет. Все-таки осанка и манера держать себя выдавали в нем дворянина.

– И что тебе нужно?

– Если ты не понял, приближаются времена перемен. Борьба идет на всех уровнях, и даже в этой маленькой и на первый взгляд незначительной академии происходят вполне себе серьезные вещи. То, что ты слышал – попытка Головиных изменить баланс сил в княжестве. Пусть я строю из себя болвана, так нужно. Они должны думать, что мной легко управлять, что с моим надменным характером я не замечу ловушки. Главное – обмануть их ожидания и нанести удар в ответ. Выкладывай все, что слышал в подробностях.

Я был поражен изменениями, которые произошли в Бурове. Мне действительно казалось, что это избалованный ребенок, который еще застрял в том возрасте, когда ему подают на блюде все, что он захочет. Теперь передо мной предстал совсем другой человек. Коротко пересказал разговор Головина, Арнаутова и Камардина. Даже ту часть с их планами заглянуть в теплицы, что здорово обеспокоило Дмитрия. В это время Суровцев и Трегубов стояли немного на отдалении от нас и следили, чтобы никто не подслушивал. Когда я закончил, Буров качнул головой и произнес:

– Никому не рассказывай о нашем разговоре. Когда будет нужно, поможешь. Ребята дадут знать. Любой шаг этой троицы старайся рассказывать мне, Тимохе или Егору. Камардин трется рядом в основном только со мной, так что пообщаться с ребятами будет проще. Все, вали на ужин, мы тоже скоро подтянемся. Не нужно, чтобы нас видели вместе. И да, если ты еще не понял, Листик тебе ничего не передавал.

Ну, это я уже давно понял. Еще в тот момент, когда Трегубов вышел из-за кустов и повелел остановиться. Шагая по тропинке в сторону академии, я чувствовал легкую дрожь в коленях. Надо же, выбрался из одной смертельно опасной ситуации, прыгнув в Арку, и попал в другую, не менее опасную. Подковерная игра, которая вскрылась для меня лишь спустя несколько дней,