Лётчик или двадцать лет спустя - Дмитрий Николаевич Матвеев

Нет, они и без того не молчали. Зрители постоянно переговаривались между собой, порою очень даже громко. Настолько, что расслышать слова рядом сидящего человека было затруднительно. Но сейчас никто не говорил ни слова. Люди свистели, топали ногами, кричали нечто нечленораздельное. Дамы по большей части визжали, но некоторые выражали восторг иначе. Совсем рядом с бароном какая-то средних лет дама, сдернув с нежных ручек кружевные перчатки и поднеся к губам оба указательных пальца так лихо свистнула, что Кутайсов едва не оглох. Да и сам он кричал, свистел и топал, подпав под влияние толпы.

Под напором эмоций он совсем забыл о Верочке. Но, случайно бросив взгляд в сторону, увидал её, восхищённую, кричащую, с блестящими дорожками счастливых слёз по обеим щекам. И всё бы ничего, только выкрикивала она, неистово размахивая платочком, ненавистное имя:

— Андрей!

С Кутайсова в один момент схлынуло всё гипнотическое действие толпы. Вернулось желание размазать лицо мерзавца в кровь, смешать с грязью, уничтожить, чтобы и духу его не осталось.

Где-то прокатилось могучее «Ура!», вновь загудел трубами, залязгал литаврами духовой оркестр, но безудержное ликование, это колдовское наваждение, вызванное новой победой человеческих рук и разума, безвозвратно исчезло. Остались лишь опустошенность и злоба.

Барон почувствовал, что ещё немного, и он непременно сотворит какую-нибудь глупость, о которой позже придётся жалеть. Он отвернулся от Верочки, нырнул в толпу и принялся пробиваться на выход. Отыскал на стоянке фамильный лимузин, брякнулся на заднее сиденье и велел ехать домой.

Едва мобиль тронулся, как молодой подпрапорщик вынул из встроенного в салон бара бутылку вина. Поглядел на неё, вернул обратно и достал «смирновку». Налил полстакана и выпил большими глотками, как воду. Не почувствовал ничего, повторил. И лишь после третьего полустакана ощутил, что туманящий разум гнев отступает, сменяясь планом действий. Он сумеет достойно отомстить этому мизераблю.

А на поле тем временем продолжалось неистовство. Взбудораженная зрелищем толпа, остужая разгоряченные головы, с новой силой накинулась на прохладительные напитки, на мороженое, на пиво. Мобили торговцев только и успевали сновать в Алушту и обратно, подвозя новые партии товара.

Поднялся губернатор, произнёс скучную многословную речь. После него место у микрофона занял Тенишев. Он говорил интересней, конкретней. О том, что наступила эпоха покорения неба. О новых горизонтах, открывающихся перед наукой. О романтике сверхскоростных воздушных перелётов. О неизведанных тайнах, которые лишь предстоит разгадать. И если губернатору похлопали по привычке, то князю аплодировали так, что у иных заболели ладони. Спустя примерно час Веретенников совершил ещё один полёт, но эффект был уже не тот. Народ, пресытившись хлебом и зрелищами, потянулся на выход.

Когда стало очевидным, что представление закончено, Верочка Соловьёва огляделась вокруг и не обнаружила рядом своего кавалера. Пусть он был ей неприятен до крайности, но девушка приехала с ним, на его мобиле. И с ним же должна была вернуться обратно.

Она подождала некоторое время, но Кутайсов так и не появился. Зато ложа почти полностью опустела, и теперь вокруг не было ни единого знакомого лица, к кому можно было бы обратиться. Даже семейство Тенишевых вместе с этой задавакой Варварой исчезло без следа.

Но как бы Верочка не относилась к своей сопернице, положение в котором она оказалась, выглядело катастрофическим. Пока её хватятся дома, пока пришлют мобиль… Она бы сейчас не раздумывая попросила о помощи, но просить, увы, было некого.

Верочка спустилась с трибуны и, двигаясь вместе с людским потоком, добралась до стоянки. Оставалась ещё робкая надежда, что Кутайсов ждёт её у мобиля, но увы: на месте не нашлось ни мобиля, ни Кутайсова.

Девушка откровенно растерялась, к глазам подступили слёзы. Ещё немного, и она бы позорно расплакалась на виду у всех, но тут ей в голову пришла идея. И она, развернувшись так, что взметнувшийся подол платья хлестанул по коленям, направилась к ангару. К тому, в котором в прошлый раз встречалась с Веретенниковым.

Самолёт уже убрали под крышу, помощники закрыли и заперли ворота. Оставалось лишь осмотреть аппарат, обратив особое внимание на крепление крыльев, и можно ехать в особняк, отмечать успех. В том, что показ удался, можно было не сомневаться. Андрей видел, как реагировала толпа на его пролёт, и слышал, что творилось после посадки.

— Андрей Егорович! — раздался от входа голос охранника. — Тут вас барышня спрашивает.

— Кто такая? — недовольно спросил Веретенников.

— Говорит, баронесса Вера Соловьёва.

Андрей мысленно чертыхнулся: только этой девчонки ему сейчас не хватало! Но подавил раздражение и отправился наружу, к барышне.

— Здравствуйте, Андрей Егорович, — заторопилась Верочка, едва Веретенников показался в дверях. — Я вынуждена обратиться к вам за помощью, ибо мне не к кому больше идти.

Нынче баронесса не жеманилась, не играла, а вела себя предельно естественно. И, скорее всего, не лгала. Андрей несколько смягчился:

— Какого рода затруднения у вас возникли?

— Мне неловко об этом говорить, но барон Кутайсов…

Андрей скривился от одного имени, совершенно не пряча эмоций.

— Я с вами полностью согласна, — верно истолковала гримасу Верочка. — Я прибыла сюда с ним, на его мобиле, а теперь нет ни его самого, ни мобиля. Я подозреваю, что он просто уехал, оставив меня здесь. И теперь совершенно не представляю, как мне попасть домой.

— Понятно, — кивнул инженер. — Что ж, я вас отвезу. Но мне сперва нужно закончить осмотр самолёта. Вы голодны? Могу предложить последний бутерброд и чашку наполовину остывшего кофе.

Верочка, постелив на какую-то деревяшку чистую газетку, с удовольствием вкушала бутерброд с копчёным окороком. Кофе, хотя изрядно подостывший, был, безусловно прекрасен. Она глядела, как Веретенников, одетый в грязную рабочую одежду, ходил вокруг аппарата, который он назвал самолётом, и щупал, качал, тряс, осматривал рейки, тросы и ещё какие-то детали, названия которым она не знала. Наконец, осмотр закончился. Одновременно закончился и бутерброд в её руках.

Инженер зашел за ширму, и через пару минут вышел уже вполне солидным человеком. Следом за ним Вера пришла на стоянку, к шикарному мобилю. Ничего подобного ранее не встречала. Кажется, красная «Молния» этой задаваки Тенишевой была похуже. Андрей перехватил её взгляд, правильно прочитал вопрос.

— Это премия, — ответил он, — за проектирование и постройку самолёта. Садитесь в мобиль, я хотел бы обернуться поскорее.

— Вы хотите сказать, что сами придумали эту летающую машину? — спросила Верочка, едва они тронулись.

—