Бывшая жена дракона. Свечная лавка попаданки - Элис Карма

Ощущаю, что разговор заходит в опасное русло. Я не знаю, про какую метку она говорит. Но и не могу позволить себе показаться невежественной.

— Я счастлива, что смогла вас порадовать. Но боюсь, мне уже пора, — говорю, слегка кланяясь.

Баронесса благодарит меня ещё раз, и я направляюсь обратно в лавку. Не могу понять, почему разговоры о потенциальном сватовстве так меня встревожили.

Глава 29

Франц

Ветер шумит за окнами, хлопает ставнями, словно злится, что его не пускают внутрь. Я сижу у камина и смотрю на подрагивающие языки пламени. Кончики пальцев барабанят по подлокотнику. Я пытаюсь придумать план, как мне удержать Лауру под контролем, если она вдруг задумает что-то недоброе. Мне не даёт покоя то, насколько я зависим от этой девицы. Может, мне стоит рассказать о моём проклятии совету старейшин драконьих семей? Но я боюсь, что они просто поднимут меня на смех. Нет, я не могу позволить себе предстать перед ними слабым. Они и так часто не воспринимают меня всерьёз. Значит, придётся рискнуть и доверится Лауре, пусть из-за неё я уже потерял Мари.

Вдруг в коридоре слышатся быстрые шаги. Сердце начинает колотиться быстрее. Поступь женская… Мне хочется, чтобы это была Мари, хотя её появление и маловероятно. Дверь открывается, и в гостиную вбегает Клара. Лицо её пылает, глаза полны слёз, а в руках она сжимает своё тонкое пальтишко. Снег с него даже не успел растаять. Видимо, она очень спешила ко мне.

— Что такое? Что-то случилось с Мари?! — спрашиваю я, подскакивая с места. Она мотает головой, однако выражение лица её счастливее не становится.

— Господин, простите, — она низко кланяется. Голос её дрожит. — Я была неосторожна. Госпожа Мари узнала, что я всё ещё служу вам.

Я морщусь, чувствуя, как от этих слов начинает звенеть в ушах. Мало мне было одной печали, так ещё одна нарисовалась. Хотя, если учесть, насколько рассудительной и смышлёной оказалась Мари, это ещё удивительно, что она раскусила Клару только сейчас.

Я вздыхаю и возвращаюсь в кресло. Пальцы невольно сжимают подлокотники сильнее.

— Полагаю, она сильно разгневалась на тебя, — говорю я, стараясь выказать больше сочувствия.

— Да если бы разгневалась или даже побила — в этом бы не было большой беды! — Клара всхлипывает и продолжает надрывно: — Госпожа дала мне выбор: или я ухожу от неё, или остаюсь, но перестаю служить вам. Сказала, что я должна смириться с тем, что она не вернётся в этот дом.

Мари… не вернётся? Эти слова будто пощёчина. Внутри всё вспыхивает мгновенно. Я знаю, что Клара ни в чём не виновата, а потому стараюсь сдерживаться.

— Ну об этом Мари заговаривает не впервые, — произношу я с притворной небрежностью, хотя внутри всё переворачивается.

— Но, господин, — голос Клары становится ещё более напряжённым, — она сказала, что в вашу последнюю встречу подписала какой-то документ на развод!

Клара снова заходится в рыданиях, а я замираю.

— Подписала документ на развод? — медленно повторяю я, словно бы не понимая значения этой фразы.

Бросаю взгляд на огонь в камине, потом на Клару. Не знаю, что сказать, мысли хаотично мечутся в голове. Когда подписала? Где? Почему я об этом ничего не знаю?

— Как же так, достопочтенный? — продолжает Клара всхлипывая. — Вы ведь истинные, вам нельзя разводиться! А она ещё, как назло, мне, говорит: «Смирись с тем, что я однажды выйду за другого».

Клара словно пытается меня добить. Меня спасает лишь то, что я обращаю внимание на одну из сказанных ею ранее фраз. Служанка жены упомянула нашу с Мари последнюю встречу. Должно быть, она имела в виду ночь после бала. Но сразу после того, как мы вернулись домой, Мари не могла ничего подписать. Только если… она не сделала этого утром.

Резко поворачиваюсь и выхожу из гостиной, направляясь в кабинет. Клара остаётся за дверью. Я продолжаю слышать её всхлипы и бормотание. У себя в кабинете среди вороха бумаг, нахожу то, что искал. Прошение о разводе. Вижу на нём странную подпись. Неужели она принадлежит Мари? Сжимаю бумагу в руках. Хочется разорвать её, но вместо этого я прячу её в карман. Я собираюсь показать её Мари и спросить, почему она сделала это, даже не сказав мне. Возвращаюсь в гостиную, где Клара, заметно успокоившись, ждёт меня.

— Что мне теперь делать, господин? — спрашивает она, прижав своё пальто к груди. — Я всё это время служила вам, но и оставить госпожу я не могу. Мало ли что ей в голову взбредёт?

— Ты права, за ней нужен присмотр, — соглашаюсь я. Пытаюсь придать голосу твёрдости, но он всё равно подрагивает. — А потому тебе лучше остаться с ней. И не тревожься о том, что происходит между мной и госпожой. Это совершенно точно не твоя вина и не твоя ответственность.

Клара кивает, утирая слёзы. Только теперь я замечаю, что она изменилась с тех пор, как уехала вместе с Мари. Округлилась, приосанилась, а на лице появился яркий румянец. Должно быть, ей неплохо живётся с Мари. В некотором смысле я завидую Кларе, ведь у неё есть такой выбор.

— Я хотел бы навестить жену, — наконец произношу я. — Но не хочу мешать её работе. Что ты мне посоветуешь?

— Госпожа вчера открыла лавку неподалёку от рынка и теперь практически всё время проводит там, — отвечает служанка напряжённо.

Мари открыла свечную лавку? Кому в наше время вообще понадобились свечи? Я невольно улыбаюсь, представляя, как она упрямо берётся за дело, которое другим кажется бесполезным.

После обеда я отправляюсь на рынок. Ещё издалека замечаю толпу зевак перед витриной одной из лавок. Подхожу ближе. Люди при виде меня расходятся. Я смотрю на витрину и вскидываю брови изумлённо. За стеклом действительно свечи. Но не те простые свечи, которые я привык видеть на картинах и гравюрах. Передо мной красивые фигуры: от абстрактных квадратов и конусов, украшенных диковинными узорами, до игрушечных медведей и похожих на пряничные домиков.

Я с трудом могу поверить, что это действительно свечи. Я видел самые первые попытки Мари. И её прогресс не может не поражать меня. Заглядываю внутрь лавки и вдруг вижу, как Мари общается с покупателями, улыбается и смеётся. Она выглядит такой счастливой, что мне кажется неправильным портить всё своим появлением.

Я так и не решаюсь зайти — возвращаюсь домой и запираюсь в своих покоях. Чувствую холод, словно бы кто-то открыл окна настежь. Но понимаю, что всё это оттого, что