Исповедь смертного греха 3 - Макс Вальтер

поток. Я держал машину Мишки в поле зрения. Интерфейс тоже включился в работу и подхватил цель, подсвечивая её зелёным маркером. Мы висели на полсотни метров выше и на сотню позади. Достаточно далеко, чтобы не привлекать внимания, но и так, чтобы не потерять их из виду.

Внизу проплывали кварталы Таргона. Жилые соты сменились рыночными площадями, потом снова серыми коробками складов. Движение в этом секторе стало реже. Только грузовые платформы и редкие флайеры спешили по своим делам.

Впереди уже показался знакомый тупик с ржавыми воротами. Мишка снизился и завис над промзоной, выбирая место для посадки. Старенькая капсула идеально вписывалась в пейзаж среди ржавых ангаров и заросших пустырей. Мишка посадил её аккуратно, почти беззвучно, прямо перед воротами склада. Винты сложились, двигатели затихли. Мастер, нечего сказать.

Дашка увела нашу машину в сторону и опустила за соседним ангаром. Посадка вышла совсем не такой, как у Мишки, хотя я видел, что подруга старается. Двигатели смолкли. В наступившей тишине стало слышно, как ветер шуршит сухим кустарником вдоль разбитой дороги.

— Дальше я сам, — сказал я, отстёгивая ремень. — Ты пока не высовывайся. Я позову, если всё пройдёт спокойно.

Дашка повернулась ко мне. В глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу, но она быстро её спрятала.

— Удачи, — только и сказала она.

Я выбрался из кабины и быстрым шагом направился к воротам. Они оказались приоткрыты. Мишка не стал их запирать. Пока всё идёт чётко по плану.

Внутри горел свет. Тусклые лампы под потолком заливали складское помещение желтоватым, болезненным светом. Пустые стеллажи отбрасывали длинные тени.

Я прошёл через основной зал, стараясь не производить шума. Из каптёрки доносились голоса. Один из них — женский. Алина что-то тараторила, сбивчиво, будто одновременно плакала. Очень на неё похоже. Второй — мужской, незнакомый. В его интонациях читались успокаивающие нотки, а также чувствовалась уверенность.

Я остановился у двери и некоторое время прислушивался.

— … и я не знаю, что делать, Вить. Там этот нож, и кровь везде… И они сказали, что меня уже в розыск объявили…

— Тихо, тихо. — Голос Ковальчука звучал ровно. — Разберёмся. Мы со всем разберёмся. Главное, что ты жива. Ты всё правильно сделала.

— Это Даня помог, и потом Кирилл… — Алина всхлипнула, — Если бы не они…

Я толкнул дверь и вошёл.

Алина висела на шее у брата. Её пальцы вцепились в его куртку так, будто она боялась, что он сейчас исчезнет, растворится прямо в воздухе. Плечи вздрагивали, но она всё ещё пыталась говорить, отчего слова путались, налезали одно на другое, и получался сплошной поток, в котором не удавалось разобрать только отдельные обрывки: «…не знаю, кто это сделал…», «…клянусь, я не трогала его…», «…ты только не уезжай, пожалуйста…».

Ковальчук гладил её по голове. Большая, крепкая, широкая ладонь человека, который привык держать оружие, сейчас двигалась осторожно, почти нежно. Он что-то тихо говорил ей на ухо, но слов я уже не слышал. Зато видел, как постепенно, плечи Алины перестают вздрагивать.

Мишка стоял у стены, скрестив руки на груди. Саня сидел на стуле в углу. Оба молча косились на меня, ожидая дальнейших действий.

— Всё, комедия окончена, — громко произнёс я, заставляя парочку вздрогнуть.

Четыре глаза уставились на меня почти одновременно. Алина замерла. Она явно не понимала, что происходит. Ковальчук пока тоже, но он уже отстранил сестру, закрывая её своей грудью. Движение плавное, но чёткое, как на тренировке. Его взгляд мгновенно оценил и мою позу, и выражение лица.

— Тебя подставили специально, — сказал я, глядя прямо в глаза Алине. — Всё это ради того, чтобы вытащить твоего брата с Океании.

Ковальчук дёрнулся, но я оказался быстрее. В руку скользнул пистолет, который я прикупил за день до этих событий, воспользовавшись одним из контактов от Мишки. Ствол, направленный прямо в лоб Алине, быстро остудил пыл Ковальчука. Он замер буквально на полушаге.

— Умничка, — ухмыльнулся я. — Веди себя прилично, если не хочешь, чтобы кто-нибудь пострадал.

— Что тебе нужно⁈ — угрожающе сузив глаза, прошипел он. — Если хоть один волос с её головы…

— Витя, кажется, ты не в том положении, чтобы диктовать условия, — добавил я. — Успокойся, ничего с твоей сестрой не случится. Давай-ка отойдём на пару слов.

Глава 11

Трудное решение

— Ты хоть знаешь, кто я такой? — с угрожающим прищуром спросил Виктор.

— Знаю, — сухо ответил я и вкратце перечислил все заслуги Ковальчука.

На некоторое время он даже завис, а выражение на его роже сменилось удивлением. Впрочем, продлилось это недолго, всё-таки бойцов ШОКа воспитывали не хуже, чем нас.

Я заметил, как он на меня смотрит. Не просто так. Он искал лазейку, любое слабое место или ошибку в поведении. Ждал повода для атаки. На мгновение мне даже захотелось включиться в эту игру и дать ему шанс, чтобы он окончательно убедился: сопротивляться бесполезно. Однако здравый смысл подсказывал, что делать этого не стоит. Излишняя самоуверенность может привести к поражению. На тренировках в «Монолите» я наблюдал подобное не раз.

— Двигай. — Я кивнул в сторону выхода из каптёрки.

Виктор судорожно сглотнул и сместился к двери, продолжая оценивать мою реакцию. Однако шанса атаковать я ему не дал и тоже сместился, но только вглубь помещения. Таким образом, чтобы между нами стоял табурет. Невесть какое препятствие, но в случае его рывка мне хватит времени, чтобы пустить пулю Алине в лоб.

И Ковальчук это понял. От меня не ускользнул тот факт, что огонёк в его взгляде окончательно погас.

— Кирюх, возьми девушку под контроль, — попросил я Мишку и бросил ему оружие.

Приятель точным, уверенным движением поймал ствол и тут же направил его в голову девушке.

Я вышел вслед за ним, прикрыл за собой дверь, чтобы внутри не слышали нашего разговора. Мы немного отошли вглубь склада.

— Стой, — скомандовал я.

— Что вам нужно? — последовал ожидаемый вопрос, — Деньги? У меня есть, могу перечислить.

— Оставь себе. — Я покачал головой.

— Но… Я не понимаю. — Он развёл руками. — Ради чего всё это? Вы же понимаете, что у нас ничего больше нет… Стоп. Так если вам не нужны корки… Думаю, вы ошиблись, я уже не работаю в ШОК. Я — простой охранник.

— Не простой. — Я покачал головой.

Скрипнули входные ворота,