Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

Следопыт развел руками.

– Пока неясно, – честно признался он и сразу же спросил: – А чего он тут делает?

Боец потер переносицу, устало буркнул:

– Боится чего-то, вот и трется. Ладно, проходите. Сразу предупреждаю: здесь шутить никак не рекомендую. Заподозрю неладное – вперед ногами вынесут.

– Вас понял. Спасибо.

Пока Тунец разыгрывал спектакль с ногой, Сорока быстрым, привычным взглядом оценил обстановку. Пост клана, в отличие от раздолбанного ангара диггеров, копошился с каменной, вымуштрованной эффективностью. У пулеметного гнезда двое бойцов, не отрываясь, вглядывались через прицелы ПКМ в сторону топей, изредка перебрасываясь короткими негромкими фразами. У дальнего вагончика техник с разводным ключом в зубах копался в открытом кожухе генератора, от которого тянуло соляркой и раскаленным металлом. На вышке, стуча каблуками по металлическому настилу, неспешно ходил еще один часовой, вырисовываясь на фоне яркого заката черным угрожающим силуэтом. Кто-то внутри вагончика громко, на повышенных тонах разговаривал по рации, выуживая из эфира обрывки шипящих докладов: «…не наблюдаю…», «…южный сектор чист…». Атмосфера, несмотря на видимый порядок, была наэлектризована до предела, словно вся эта железная дисциплина была лишь тонкой скорлупой, готовой треснуть под напором грядущей беды. Чуть в стороне стоял армейский ЗИЛ-131, на борту у которого красовалась отметка «Х». Двое бойцов сторожили его с оружием, пока другие двое бегали к нему с канистрами.

Вагончик, о котором говорил часовой, оказался бывшим купейным «спальным» и был намертво вкопан в грязь по самые оси. Внутри пахло затхлостью, порохом и мужским потом. Все пространство бывшего коридора было завалено ящиками и свертками с провизией и шинелями. Из приоткрытых дверей первого купе доносились чьи-то голоса. В следующем отсеке два бойца молча, с каменными лицами чистили оружие, даже не подняв на проходящих мимо головы. Где-то в глубине, у дальней стены, слышался нервный, прерывистый кашель.

Именно туда, на дальнее купе, и указал часовой. Дверь в нем была прикрыта, но не закрыта. Сорока толкнул ее стволом дробовика.

В бывшем купе на продавленном диване у закрытого с той стороны листом железа окна сидел тот, кого они искали. Следопыт с первого же взгляда сразу понял – это он. Копатель, что носил замысловатую кличку Сморода, выглядел так, как Сорока и представлял его. Он оказался полным одутловатым мужчиной лет за пятьдесят. На его лысеющей, покрытой испариной голове жидкие пряди засаленных волос были старательно зачесаны набок в попытке скрыть лысину. Лицо покрывала серая недельная щетина, а из-за толстых стекол очков на мир глядели маленькие беспокойные глаза зайца, застигнутого на обочине фарами мчащейся на него фуры. Он был одет в потрепанный болотный комбинезон «Истра», поверх которого был накинут коричневый плащ, явно с чужого плеча – рукава были засучены в несколько слоев. Его желтые неровные зубы нервно покусывали потрескавшуюся нижнюю губу, а пальцы бесцельно перебирали край плаща. При виде вошедших он вздрогнул, съежился и так и замер в неуверенной, жалкой позе. Он него исходили липкий и горький запах страха, вонь дешевого табака и чего-то кислого.

Диггер взглянул на рыжего, и в его глазах мелькнуло слабое подобие надежды.

Костик сразу узнал его.

– Привет, Сморода, – кивнул он ему, стараясь казаться непринужденным.

Тот неуверенно кивнул в ответ, сглотнул комок в горле и робко, тихо сказал:

– З-здравствуйте. Так вы все-таки решились пойти в Топи?

– Вроде того, – бросил Костик, делая шаг в сторону, чтобы пропустить вперед Сороку.

– А это?.. – с опаской показал диггер на следопыта.

– А это сталкер Сорока. Он к вам. – Костик развернулся и не спеша направился к выходу.

Следопыт остановил его:

– Ты куда?

– Я свое дело сделал, дальше сам. А я пока погуляю.

Сорока остался наедине с диггером.

Он повернулся к копателю:

– Я пройду?

Тот засуетился, показал на свободное сиденье:

– Да, к-конечно… А вы… кто? – запинаясь, спросил он.

Сорока не стал садиться, прикрыл дверь за спиной.

– Я ненадолго. Надеюсь. Есть пара вопросов. По поводу сталкера Митяя.

Сморода аж охнул, раскрыв рот и обнажая ряд желтых гнилых зубов.

– Так и знал, что этим кончится. Как чувствовал, – как бы каясь, выдохнул он.

Диггер поерзал на сиденье, глядя на гостя.

– Значит, знаком с ним, – констатировал Сорока.

– Знаком, – поспешно подтвердил тот. – Я расскажу! Все расскажу! Сталкер Митяй, он… понимаете, нанял меня.

– Для чего? – тут же спросил Сорока.

– Найти детали. Вот… – Сморода засуетился, полез в свой коммуникатор, на ходу объясняя: – Меня связал с ним Лазарь. Я сам этого Митяя не знал. Только слышал… а Лазарь, он… он мне предложил заработать. Есть, мол, хороший клиент, деньги, говорит, реальные, и…

Он тараторил быстро, сбивчиво, путаясь и захлебываясь словами.

– Постойте. Еще раз: вы и Лазаря знаете?

– Лазаря? Конечно! Пронырливый, язык без костей! Он в раскопки сам редко… в основном принимает заказы, берет процент. Хитрый, гад… Как брокер! Вот и свел меня с Митяем… А я еще тогда почуял, что хорошим дело не кончится… Как знал!

Грузик в кармане потяжелел. Сорока сжал его:

– Что он хотел?

– Лазарь? – переспросил диггер, поправив очки.

– Митяй!

– Искал детали. Редкие детали! У него список…

– Зачем? – перебил его сталкер.

– А вы не знаете? – удивился диггер и, подняв глаза, с недоверием уточнил. – О списке не знаете?

– Каком списке? – жестко спросил следопыт.

– Профессор дал список деталей… вы не в курсе?

Сороку обдало жаром. Он напрягся:

– Кто? Вершинин?

– Ну да… – Сморода замолчал, и в его глазах заплясала бьющая в колокола тревога, будто он только что сказал лишнее. – Спросите у него, он в бункере на Болотах…

Сорока на мгновение задержал взгляд на испуганном лице копателя. Усталость и горечь взяли верх над осторожностью.

– Он уже ничего не скажет, он… – вырвалось у сталкера, и он тут же замолк, поняв, что сболтнул лишнего.

Эффект был мгновенным. Сморода буквально осел, будто из него выпустили воздух. Лицо его стало серым, землистым. А маленькие глаза под стеклами вмиг расширились от ужаса.

– Так его… все-таки убили? – прошептал он одними губами.

В вагончике повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием перепуганного диггера. Сорока понял: копатель что-то знает.

– «Убили»? Ты сказал – «убили»?

– Он ведь погиб? Погиб, да? – залепетал копатель. – Вы… и вы поэтому здесь? Из-за него?

Сталкер напрягся, ощущая, как волна жара проходит по телу.

Он сделал шаг вперед и прикрыл дверь на щеколду. В его голосе зазвучала сталь:

– Рассказывай все. Что здесь творится? Откуда ты знаешь Вершинина? Какой, к черту, список?

Сморода лихорадочно кивнул:

– Я все расскажу! Даже покажу! Я… – Закончив копаться в своем ПДА, он протянул его Сороке.

Там был его личный