Дом париков леди Скелетти - Ния Рабин

почувствовала тепло. Оно втекло в ладонь, потом в предплечье, шею и оттуда прямиком к тому месту, где должно быть солнечное сплетение. Закружилось, вызывая лёгкую щекотку и от этого улыбку на моём лице. Визуально видно не было этого течения, но внутри…

Я чувствую радость, притом не мою, а… ну, судя по всему, машинки и это так непривычно. Сейчас слова господина Опоско уже звучат более понятно. И он прав, когда связь между нами закрепилась, я явственно уловила ожидание от неё. Ждёт, когда же уже наконец она сможет приняться за работу, по которой соскучилась.

Ну надо же, какая шайтан-машина?!

Недолго думая я сбе́гала на кухню и взяла отрез ткани, который купила как раз для опытов, ножницы и нитки и вернулась обратно.

Заправка нитки оказалась проще, чем на обычной швейной машинке. И дело не в магии, а в самом механизме, здесь нет самого страшного для меня — шпульки!

Ой, нет, не так — то куда вставляется шпулька. Не помню название, что не удивительно.

О-о-о, с этой дамой я никогда не была в ладах. Я просто не понимала, куда и в какую сторону прокладывать нить.

А здесь катушку закрепила в держателе, нить протянула в три “ушка”, иглу и всё готово!

Красота!

Для экономии ткань не стала складывать пополам, а в один слой подложила ровно под иглу, отпустила лапку, — тут логически всё понятно и без знаний, — а дальше… ступор.

Но судя по всему, сама машинка устала ждать от меня реакции и пустила тёплый магический импульс, который напомнил мне, что нужно передать мысленно команду, что я и сделала:

— Прямой шов, — на автомате произнесла вслух, но так как игла медленно начала подниматься и опускаться, то, судя по всему, мысленно тоже дала знак.

Ровненькие стежки один за другим появились на ткани.

— Немного быстрее! — вошла я во вкус, направляя ткань ровно, чтобы не получился шов… как говорила моя бабушка: “Как бык нас…”, ну, понятно, что она имела в виду.

Игла задвигалась именно с той скоростью, с которой мне было комфортно и направлять ткань, и следить, чтобы не прошить себе пальцы, хотя сомневаюсь, что кость можно прошить.

— Зигзаг, — и тут же на ткани вырисовался аккуратный пунктирный зигзаг!

Кла-а-ас!

А что, если ещё сложнее?

Я мысленно дала команду остановиться, переложила ткань так, чтобы край был ближе к игле:

— Оверлок!

Не знаю, каким образом нитка петляет снизу, но на моих глазах край ткани аккуратно обработался техникой оверлока, а это очень важный для пришивания волосков шов, если вспомнить про трессы синтетических волос.

— Какое же это чудо! — переполненная восторгом, едва ли не шёпотом произнесла я.

— Да-а, и это правда. Нынешние магические швейные аппараты на такое неспособны, — с не меньшим восторгом сказал господин Опоско. — Кстати, а такой шов я вижу впервые!

Глава 45

Хм-м.

Если магический мастер-фломастер впервые видит такой шов, то означает ли это, что я привнесла в этот мир швейные прогрессивные модернизации?

Ну, с прогрессивными модернизациями это я загнула немного, но факт новшества остаётся. И от этого даже в груди разлилась гордость.

Оказывается, как приятно быть новатором.

Господин Опоско, или как он попросил называть себя мастером Опоско, ещё немного рассказал о машинке. Ничего особенного, так, мелочи, до которых бы я логически сама дошла.

Дальше мы перешли в хозяйственную комнату изучать работу стиральной магической машины.

Мы спустились в холл и вошли в комнату через ту самую еле заметную дверь рядом с лестницей. Мастер, не обращая внимания на открытый шкаф с постельным бельём и ведра посреди комнаты, сразу повернул к машинам.

— Ну что я могу сказать? Магическая стиральня и сушильня старенькие, но рабочие, — спустя несколько минут осмотра выдал свой вердикт он.

Сушильня?! Стиральная?!

Ой, а можно я буду по привычному их называть? Ну что за названия, как в средневековье, честное слово.

Жуть какая!

Ну да ладно, не об этом речь, самое главное, что рабочие, а то у меня уже катастрофа.

— Смотрите. Берёте вот этот камень, — он ловко из шкафа достал небольшой серый гладкий камень, обычного с виду, таких на море полно, — и кидаете вместе с бельём в магстиральню. Закрываете крышку, посылаете магическую искру, к-хм, в вашем случае при помощи ахров, либо кто-то другой, вот в этот регулятор, — он ткнул пальцем в единственную крутилку, — и всё, ждёте, когда закончится стирка. После перекладываете бельё уже без камня, в сушильню и проделываете то же самое с искрой.

В принципе, что-то такое я и предполагала, только порошок искала бы по шкафам. Долго.

— Мастер Опоско, подскажите, пожалуйста, а лимит количества стирок у этого камня есть?

— Есть. Когда он окончательно почернеет, то, значит, пришло время покупать новый, — со смешком произнёс он.

Вопросов у меня больше не было, по крайней мере, всё, что вспомнила уже узнала. Предложила ещё раз выпить чаю, но он отказался, пообещав, что в следующий раз обязательно посидит со мной за чашечкой, но в данный момент ему уже пора возвращаться — видите ли, у него намечается какой-то секретный эксперимент.

Проводив дорогого гостя, я решила вернуться на кухню и навести порядок, а то вдруг кто ещё заскочит, а у меня апокалипсис мирового масштаба.

Но как зашла, то так и застыла с открытым ртом…

Те нити, которые я оставила в белизне — супер-на-пупер белого цвета. Обе! Притом, когда я опрокинула на себя блюдце, то никаких изменений с ними не было, хотя платье схватилось тут же.

Вот чудеса!

А сколько прошло времени? Два — три часа? Точно не больше, но и не меньше. За разговорами время пролетело почти незаметно.

А что если… если опустить их в кофейную краску?

Посмотрим, как возьмётся краска на “обесцвеченные” локоны.

Те прядки, которые я оставила мариноваться ещё немного, остались в том же виде, поэтому я собрала всё в одну кучку и без зазрения совести выкинула. Конечно же, кроме мятного цвета!

Какая из белоснежных прядок была розового, а какая голубого цвета понять уже невозможно, в панике и, торопясь, я закинула их вместе с кончиками в блюдце, поэтому одну закинула в остывшую краску чёрного и кофейного цветов.

В этот раз торопиться не буду, пусть подольше полежат.

Пока собрала все чашки и блюдце, пока отмыла от красителя, прошло не так много времени — примерно минут двадцать, но когда я подошла к рабочему столу, то не сразу поняла, что произошло с моими пробниками…