"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

Семь лет прошло, как я вернулся, семь лет официальный Малдиз платит тяжелую дань колонизаторам, и семь лет неофициальный Малдиз противостоит переброшенным в тропики полкам имперской колониальной армии. Поднимать открытое восстание было стратегической ошибкой, теперь повстанцев развесят в огромных кронах кархедисов, иной участи у них нет. Сильный пожирает слабого, такова истина. Не моя, истина мира, созданного тэнкрисами. Она неправильна, несправедлива, слишком много в мире слабых для такой истины, но она такова.

— Желаете посмотреть?

— Что? — переспросил я, радуясь, что Себастина отвлекла меня от накативших воспоминаний.

— Парад, хозяин. Желаете посмотреть?

— На симфонию идентичности? На сотни тэнкрисов и нетэнкрисов, двигающихся и выглядящих почти одинаково?

— Стало быть, парада мы не увидим, — заключила Себастина, проводя перьевой метелочкой по тем экспонатам коллекции, которые я всегда держу в кабинете. Все хорошие дознаватели и вообще слуги закона — параноики, и я не исключение, поэтому оружие должно быть под рукой всегда.

— Почему же? Возможно, принимать парад будет сам Император, а может, и нет. Но главы четырех кланов точно будут торчать на какой-нибудь трибуне. Появлюсь и подсуну им горькую пилюлю, пусть поморщатся. Хм, тут также сказано, что Стаббс в качестве трофея прислал Императору некую статую одного из малдизских богов. Церковникам сразу это не понравилось, таможня на несколько дней заключила дар в свои запасники. Его величество приструнил архиепископа, и теперь статую поставили в музее истинных искусств на всеобщее обозрение. Когда подданные наглядятся на экспонат, его перевезут во дворец, где статуя и будет находиться в качестве, собственно, трофея… Интересно. Снимка нет. Этот подарочек должен будет находиться во дворце, когда Стаббс вернется со своей кровавой победой. Не хочешь сходить в музей, Себастина? Любопытно, кого прислал генерал, Джахи или Сантимпра? Оба божка одинаково авторитетны в их пантеоне. Хотя, если это Санкаришма, малдизская диаспора выйдет на улицы. Всему есть предел.

— У вас много дел, хозяин. На музеи времени нет.

— Если постоянно работать, то и свихнуться недолго. К тому же, если господин де Моранжак собирался пойти и поглазеть на эту выставку, чем я хуже?

— Вы позаимствовали его билет, хозяин?

— Я его украл.

— Благородные таны не крадут, хозяин, они заимствуют. В данном случае посмертно и без возврата.

Я лишь улыбнулся ее безукоризненной логике.

— Хозяин, время тренировки, — напомнила Себастина, убирая метелку и снимая со стены кавалерийский палаш.

— Не могу, я не выспался, не собран, невнимателен и вообще… — немедленно разленился я.

— Как горничная семьи л’Мориа, я обязана следить за безопасностью ее членов в общем и вас в частности. Одним из наиважнейших залогов безопасности может быть признана способность моего хозяина самостоятельно защитить себя.

— Тогда на ножах.

— Но потом шпаги и рукопашный бой. — Горничная поправила милую челку «пони», скрывающую рудименты рогов и глаза, так похожие на мои.

— Ты из меня веревки вьешь. Пойдем.

— Доброе утро, хозяин, солнце взошло над Старкраром.

Она распахнула шторы, дав бледному свету отхлестать меня по лицу.

— Завтрак подан, свежий номер «Имперского пророка» ждет. Халат?

Накинув домашний халат, я спустился в малую трапезную, в которой предпочитаю есть в отсутствие гостей. Так как гостей у меня всегда как люпс наплакал, ем я только там. В малой трапезной двое других моих слуг ждут хозяина по заведенному порядку. Служанка Мелинда, девушка большой скромности, огромного старания и великой неуклюжести. По природной застенчивости и врожденному трудолюбию постоянно пытается услужить и оправдать доверие, но из-за волнения чаще рушит и ломает вещи, чем… вообще делает что-то иное. Одних только фарфоровых сервизов я сменил шесть штук за те три года, которые она у меня служит. Луи, мой повар родом из Картонеса, гигант высокой кулинарии, громко ругающийся, когда его так называют. Луи уверен, что вся кулинария — это искусство, искусство кормить, истреблять, так сказать, голод, а любое блюдо должно готовиться с любовью, будь то улитки в винном соусе или суп из потрохов.

— Доброе утро, мой тан! — присела в реверансе служанка.

— Доб’гхое ут’гхо, монсеньогх!

— Bon matin, Луи. Что на завтрак?

— Яйцо в мешочек, соус де Майонзак, горячие вафли с мармеладом, черный кофе, — перечислила служанка.

— Не тикай пальцами в блюда, бестольечь! — с гневом воскликнул Луи. — Монсеньогх, у меня гхешительный ультиматум! Или я, или они!

— Очень интересно, кто на этот раз взял твои ножи без спросу?

Я развернул газету, с удовольствием вдохнул запах черного напитка и нащупал вафлю.

— Никто! Я опьять говогхрю пго кхрыс, монсеньогх! Кхрысы на моей кюхьне — есть inacceptabl![61] Я пгхошу, нет, тхебую, чтобы это пгхекгхатилось!

— Очень интересно. Скакун пришел? Себастина, почему не сообщила в первую очередь?

— Визит какого-то ратлинга — это недостаточно веский повод, чтобы благородный тан откладывал завтрак, — спокойно ответила она.

— Он ценный информатор. Видит Луна, я искренне огорчусь, если когда-нибудь эта невероятно смышленая крыса попадет под колеса кареты или паровой телеги. Зови его сюда.

Луи застонал и ушел к себе. Бедный картонесец не представляет, как можно наслаждаться его стряпней, одновременно глядя на такое безобразное существо, как паршивый ратлинг.

— Я сегоднья же забеху Г’хэдстоуна от догхтора, и тогда посметгхимь, как эти гади будьют шляться по дому! Эй, кхрыса, иди!

— Доброе утро, мой тан.

— Приветствую, Скакун.

Ратлинг серой молнией скользнул в дверной проем, резко замер, огляделся и уже осторожнее приблизился, держась стен. Не особо он и паршив, серая особь, крупнее обычной крысы в три раза, глаза-бусинки черные, блестящие, нос постоянно в движении, передние лапы не знают покоя.

— Слышал я, два дня назад одного важного хуманса в Императорских Садах того… кончили со всей семьей…

Уже. Газеты не написали об этом и слова, Скоальт-Ярд удерживает новость до выяснения обстоятельств, но уличная шушера обо всем прознала. Скоро информация доберется и до газетчиков.

— И? Ты знаешь, кто этого хуманса «кончил»?

— Может, и знаю… Вы той ночью, когда все вскрылось, приходили на улицу Тюльпанов… Я прослышал… Искали кого-то в переулках… Я потом сам… Туда… Вдруг, думаю, найду что-нибудь для тана л’Мориа… И того… нашел!

— Любопытно. — Я отложил газету. Скакун был тварью необычайно умной и других дураками не считал, по пустякам меня не тревожил и еду получал заслуженно. — Что же ты нашел?

Ратлинг быстро просеменил к моему стулу и немедленно отошел на прежнее место. Я поднял с ковра блестящую мелкими бриллиантами и крупным изумрудом золотую женскую серьгу.

— Ты нашел эту штуку…

— В переулке