Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

Ступеньку-алтарь окружали пучки сухих веток и душистой травы, обрызганные расплавленной солнечной смолой. Сперва поджигали их, а уж потом вязанки хвороста, громоздившиеся у подножия пирамиды. Маурани никогда не связывали – её светлейший супруг счёл бы это неуважением к его божественной персоне. Убежать жертва всё равно не могла. Она не могла даже отодвинуть время своей гибели, отстранившись от огня, поскольку выше алтаря ступеней не было, а внизу, едва загорался хворост, пирамиду окружала мощная стена пламени и солнечная невеста моментально оказывалась в огненном кольце. Ариэну уже положили на алтарь, когда толпа заволновалась.

– Мау-сах! Мау-сах! – кричали люди, указывая на дым, который поднимался над городской стеной с юга и с востока.

Мау-сах на здешнем языке означало «сын солнца». Маумиты называли так огонь.

«Солнце и его сын помогут те6е», – вспомнила Ариэна.

Она заметила, что правитель встревожен. Кажется, он даже собирался дать знак, чтобы обряд приостановили, но Хэда принялась ему что-то горячо доказывать. Выслушав её, Тумахару неуверенно кивнул. Двое служителей Мау, которые, держа горящие факелы, ждали указа­ний, тоже со страхом смотрели на клубящийся над городом дым. Пра­витель махнул рукой, и один из юношей стал подниматься к алтарю. И вдруг громко вскрикнул. В плечо ему вонзилась стрела. Он выро­нил факел, и хворост у подножия пирамиды загорелся. Ещё одна стрела поразила в ногу второго служителя Мау. Он упал. Его факел откатился в сторону и погас. Толпа зашумела. Все пытались выяснить, откуда стреляли. Во время жертвоприношения солнечному богу на площади собирались все жители Та-Маури. Обряд был короткий, и считалось, что ненадолго оставить город без внешней охраны не так уж и страшно. Свои посты не покидали только воины, дежурившие в сторожевых башнях. Все поняли, что в город проник чужой. Но толь­ко Ариэна знала, кто он. Тамран был метким стрелком. Он не убил этих юношей, потому что не собирался их убивать. Он их ранил, же­лая остановить обряд.

– Это знак! – провозгласила Хеола. – Бог не хочет эту жертву! Он отказывается от неё!

На мгновение шум утих. Ариэна и не подозревала, что у этой тщедушной старухи такой сильный и звучный голос, способный пере­крыть гомон огромной толпы. Вскоре, однако, снова поднялся шум. Но не потому, что кто-то хотел возразить колдунье. Людям уже было не до жертвы. Над стенами Ta-Маури со всех сторон поднимался дым. Создавалось впечатление, что город оказался в кольце пламени. По­чти все мужчины кинулись к воротам, только несколько воинов, об­нажив мечи, устремились к южной башне. Похоже, они решили, что невидимый стрелок спрятался именно там. Стрелы летели действите­льно с той стороны, но Ариэна была уверена, что Тамран уже ближе. Если у него нить, то ему ничего не стоило преодолеть городскую стену. Дозорных в сторожевых башнях сегодня было меньше обычного, а зрелище на площади мешало им быть бдительными в полной мере. Скорее всего, Тамран стрелял с крыши какого-нибудь дома. Он хотел устроить панику, подобраться к Ариэне и под прикрытием дыма уле­теть с ней отсюда. Где же он? Озираясь в поисках Тамрана, Ариэна наткнулась на исполненный ненависти взгляд. Хэда! Она явно поня­ла, в чём причина происходящего. Вернее, в ком… Она могла всё испортить. Но получилось так, что Хэда им помогла. Не по своей воле, а по воле солнечного великана, который направил на Хэду свой луч. Всевидящий бог всегда выведет вора из тени. И высветит украденную вещь. Что-то ярко засверкало в вороте платья Хэды. Она была так возбуждена и так яростно прорывалась сквозь толпу воинов, окруживших правителя, явно собираясь поделиться с ним своими до­гадками, что кулон, который она скрывала под одеждой, выбился наружу. Кулон-паук! Ключ от сокровищницы, ключ от призрачного замка… И ключ к магическим дверям Ариэны, которые она могла от­крыть, чтобы вернуться в свой мир.

«Какая же я дура! – обругала себя Ариэна. – Поверила, что она и впрямь потеряла кулон… А ведь она так хорошо прикинулась огорчённой!»

Хэда не хотела попасть в этот разрушенный мир, но ещё меньше она хотела с позором вернуться назад. Ведь тогда проклятая полу­кровка вновь оказывалась победительницей. Она вновь обретала сча­стье, соединялась с тем, кто отверг любовь Хэды. Эта женщина со­лгала, что потеряла кулон, поскольку так было безопасней. Ведь знай Ариэна, что кулон-ключ у Хэды, она бы непременно отняла его. Так, как сделала это два года назад в Круглой Башне… Что ж, она сделает это и сейчас. Хэда не так уж и далеко – примерно в трид­цати шагах от пирамиды. Ариэна знала, что сумеет воздействовать на ариллиновую фигурку на таком расстоянии и завладеть ею, но по­размыслив, она решила использовать этот кулон иначе. Тамран явно прихватил с собой и ариллин, и паутину, так что дверь в свой мир они откроют. А пока им надо бежать из Та-Маури. Город заволокло дымом, но не настолько, чтобы ничего не было видно. Вдруг Хэда, чего доброго, увидят Тамрана! Она же сразу на него укажет. Если дыма недостаточно, надо напустить побольше тумана, решила Ариэна. И она это сделает. Солнце поможет ей. Солнце и его сын – огонь!

Сверкающий туман, который повалил от Хэды, напугал людей ещё больше, чем дым, поднимавшийся над стенами Та-Маури. Почти все мужчины уже были за городом – тушили огонь. На площади остались в основном перепуганные женщины и дети. Все, включая прави­теля и его личную охрану из молодых воинов, в ужасе отшатнулись от Хэды, которая с воплями срывала с себя кулон. Солнечный луч, направленный Ариэной на магического паука, стремительно пре­вращал его в сверкающий огненный туман. Соединяясь с солнечным светом, этот туман сиял так ярко, что многие жмурились. Сияющий купол накрыл площадь. Ариэна тоже на мгновение зажмурилась. И рассмеялась, потому что почувствовала, как Тамран взял её за руку.

– Пора улетать!

– Подожди…

Она сделала из магического тумана фигуру великана с развеваю­щимися волосами, похожими на солнечные лучи, который взмыл над городом, повергая его жителей в трепет.

– Мау! – кричали люди, падая ниц. – Великий Мау!

– Великому Мау больше не нужны ваши жертвы! – громко провозгласил Тамран на маумитском языке, когда, держа в объятиях Ариэ­ну, взлетел над площадью. – Вот моя супруга! Прекраснейшая из всех женщин вселенной – смертных и бессмертных! И