Фантастика 2026-80 - Мария Фир

сократилось до рыбины килограммов так на пятнадцать. Теперь эта грозная тварь, ещё недавно едва не отправившая меня на тот свет, смиренно улеглась в рюкзаке рядом с другими трофеями.

Я глянул мельком на кирасу и обнаружил множество засечек и трещинок по бокам.

За половину минуты подводной борьбы Парадигма наградила меня повышением навыка ношения брони ещё трижды!

— Эстебан, я у тебя в долгу! Ты спас мне жизнь!

— А, ерунда. Хотя-я-я, в благодарность можешь уступить Фелицию! — с надеждой в голосе и с наглой ухмылкой на лице ответил вояка.

— Ха! Размечтался! Отомщу тем же и однажды прикрою твою шкурку. Спасибо, дружище!

Адреналин постепенно рассосался, и неприятные ощущения наполнили тело. Болел затылок, левый локоть, а бедро было слегка разодрано о какой-то коралл, когда рыба неистово мотала головой. Морская соль проникала в рану и дарила незабываемые ощущения. С другой стороны, обеззараживала, что не могло не радовать! Дабы ускорить процесс заживления, вложил пять свободных очков характеристик в телосложение, поднимая до тридцати пяти.

На твёрдой земле, у родного лагеря, я был готов пройти через пытку вновь. В этот раз всё оказалось не так мучительно, видимо, потому что не на пустой желудок. Хотя, может, просто организм уже знал, чего ожидать? Первый раз всегда страшнее.

Наблюдать за изменениями собственного тела было странно, но завораживающе. Мне показалось, будто кости чуточку расширились. Скорее, это ощущалось внутренне, а не визуально. Интересно, сколько ещё таких трансформаций выдержит моё тело? И главное — какой предел у этих изменений? Одно знаю точно. Каждое такое усиление приближает меня к тому, чтобы выжить на острове.

После перестройки организма неприятные ощущения от травм заметно притупились, а головная боль и вовсе прошла. Завтра хочу быть огурчиком — не могу позволить себе несколько суток восстановления!

— Эй, боец, — голос Эстебана резко выдернул меня из мыслей. — Уже пятый уровень, а? И что это за «мастер крови» висит у тебя в описании?

— Это класс личности, — без энтузиазма ответил я, закинув рюкзак за спину, после чего направился в сторону лагеря.

— И в чём его смысл? Знания прибавил или трюков каких выучил? А как его получить? Тоже хочу! Рассказывай! — настойчиво поинтересовался вояка и последовал за мной.

— Сам пока толком не разобрался, амиго. А получил я класс, когда съел какую-то карамболу стези. Досталась в добыче. Устал адски, не грузи, дружище! Сейчас пожру и на боковую.

Вернувшись в лагерь, первым делом достал из рюкзака добычу и выкинул её на землю возле сундука. Эстебан помог выволочь донного кусача, и это не осталось незамеченным.

К этому моменту частокол уже был воздвигнут, а выжившие отдыхали после трудного дня. Постепенно люди стянулись к нам и ужаснулись морской твари.

— Боюсь, господа, что большая часть рыбы протухнет. Столько нам и за неделю не съесть! — прокомментировал француз. — Увы, схемой холодильника Парадигма не порадовала…

— Но ведь рыбу можно закоптить на углях! — вмешалась Фелиция. — Правда, на такой объём уйдёт целая ночь. Пару дней можно будет ею питаться. А остатки завтра засушим на солнце!

— Я займусь этим, — надломленным голосом сказала Су Ин. — Всё равно не сомкну глаз, пока мой Та́ки не вернётся домой.

— Ну на хер! Я в океан ни ногой! — эмоционально заявил Янис и бросил на меня взгляд, в котором смешались уважение за победу над тварью и неприязнь.

Глава 8

Фелиция ловко разделала шорпов и нанизала их на острые жерди, вроде шампуров. Так же поступила с красными огурцами, которые мы с Эстебаном нашли во время возвращения из лагеря жужжерианцев. Кстати, овощи эти назывались «Либидон». Как и ожидал, бабуля из Сингапура, работавшая терапевтом, обзавелась навыком травничества и дала понять, что странный овощ… как бы это сказать? Не то чтобы влиял прямо на потенцию, скорее пробуждал у мужчин некую страсть — больше ментальную, мысленную, нежели физическую. Говоря это, она хихикала, а вот остальные женщины бледнели. Понятное дело, что великовозрастная была вне опасности.

Теперь стало очевидно, почему между мной и Эстебаном вспыхнул сопернический порыв касательно Фелиции. Мы переглянулись и улыбнулись друг другу.

Всё же Луи предложил потреблять овощи только женской половине, ведь сексуальные инстинкты очень сильны и могут стать причиной печальных последствий в период действия законов военного времени. Коммуна единогласно поддержала лидера.

Рыбка весело шкворчала на жердях, установленных на рогатины, когда Фелиция переворачивала их. В углях подрумянивалось филе вьюнов и кусача.

Уже стемнело, и вокруг костра собрались все выжившие. Даже обнажённая девушка из Австралии пускала слюнки — ароматы были неземными. На голодный желудок даже черствый хлеб покажется деликатесом!

— Нам нужно очень много соли! — заявила повариха. — Так мы сможем сохранять еду.

В разговор вступил седовласый мужчина, тот самый, на которого на пляже набросилась умалишённая блондинка. Фрезеровщика из Германии звали Гансом. Старец показался мне молчаливым, хмурым и аскетичным человеком, не привыкшим к комфортной и богатой жизни, отчего он чувствовал себя на острове вполне уверенно. Сегодня Ганс смастерил пару кустарных топоров, кирку и выстругал тарелки. Парадигма наградила его за старания вторым уровнем.

— Скажу так: из тех слитков, что у нас есть, могу котелок смастерить. Будем вываривать морскую воду, соль добывать. Но для работы нужна пара осколков бездны.

— Будет, уважаемый, — согласился Луи Дюваль.

Трапеза с экзотическими обитателями неведомого мира стала настоящим кулинарным путешествием. Шорпы оказались с плотной, почти хрящеватой структурой и напоминали скумбрию, но с каким-то диковинным послевкусием. Каждый кусочек был упругим и требовал усилий для разжёвывания, но радовал насыщенным, слегка солёным вкусом.

Вьюны оставили привкус речного ила — то ли память о далёком болоте, то ли отголосок генетики иного измерения. Но настоящим откровением стал кусач. Существо, мясо которого было неописуемо нежным и таяло на языке жирными, насыщенными нотками. Вкус был настолько глубок, что в нашей кулинарии просто не существует определений для его описания.

Настроение выживших заметно поднялось, и люди, сдавливая возле рта пузырники, делились задушевными историями, знакомились ближе. Лишь актёр индийского кино сидел на бревне, обняв колени руками, и грустил. На этой уютной ноте я отправился спать, ведь Эстебан уведомил меня о ночном карауле. Мой дозор — со второй половины ночи до утра.

Наше временное жилище состояло из двух лачуг, которые больше напоминали тесные коробки, нежели человеческое убежище. Постройка для мужчин была чуть более просторной, но всё равно крайне тесной — всего девять метров в длину и три в ширину. В нашем лагере двенадцать мужчин, с учётом Такеши, потому расположиться придётся впритирку, подобно шпротам в консервной банке.