Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— Может, Василий со своими питомцами поможет? — неуверенно предложил Дамир. — У них земляные кроты есть…

— И что с того? — огрызнулась старуха. — Думаешь, крот лучше тебя знает, какая земля травам нужна? Руками копать будете, чтобы почву прочувствовать. А корни да камни убрать? А перегной? Ничего уже без зверей своих не могут! Ваш крот этого всего не сделает!

Брат с сестрой с мольбой посмотрели на меня, но я лишь пожал плечами.

— Вас же предупреждали про лопаты. Думали шутка, что ли?

Пара часов пролетела незаметно. Я делал обход, проверял ход строительства, консультировался с Василием по мелочам. Успел обменяться образами с Режиссёром, в которых он подтвердил, что Дамир и Лина действительно следили за строительством и зверями.

Когда вернулся к участку, выделенному под травы, брат с сестрой всё ещё методично перекапывали землю. Оба изрядно вспотели и измарались. Ирма стояла рядом как настоящий надзиратель, опираясь на палку и время от времени подбадривая их замечаниями в своём неподражаемом стиле.

— Максим! — окликнула меня бабка, заметив моё приближение. — Пора бы и в лес наведаться. Надо поглядеть, какие местные травы тут растут, что можно использовать.

Я кивнул — идея разумная. Перечислил ей список растений, которые нужны в первую очередь для базовых реагентов.

— Дай мне пару минут, закончу и пойдём.

— Куда это? — фыркнула старуха. — Раз зона тут безопасная, как ты говоришь, что мне стоит по лесочку прогуляться? Мы сами справимся! Да и не всё ты назвал, уж знаю, что мой сын для зверей искал.

— Хорошо, но с условием, — я строго посмотрел на неё. — Далеко не уходите.

— Да что ты как наседка! — возмутилась Ирма.

— Это не обсуждается, — непреклонно отрезал я. — И ещё одно условие.

Я мысленно обратился ко всей стае сразу.

— Идёте с Ирмой в лес. Защищать как меня. Чтоб ни волосок не упал.

Режиссёр степенно подошёл к ним с кромки леса, а Афина с Актрисой материализовались прямо рядом со старухой.

— Вся стая пойдёт с вами, — твёрдо сказал я. — Это мои условия. Красавчик так вообще будет очень полезен.

Ирма раскрыла рот, чтобы возразить, но я поднял руку:

— Ты идёшь в незнакомый лес! Ты не знаешь, что там водится. Мои звери прикроют, они уже весь его облазили. Без них ты просто слепой котёнок! Либо так, либо никак.

Бабка недовольно поворчала, но согласилась.

Сам же подозвал двухвостого лиса и направился в дальний угол долины, к небольшой поляне, скрытой от посторонних глаз рощицей молодых дубов. Там нас никто не потревожит.

Лис следовал за мной молча, держась на расстоянии в пять метров. Не приближался, но и не отставал. Его походка была настороженной, готовой к мгновенному рывку в любую сторону. Хвосты слегка приподняты — знак внимания.

Когда мы добрались до поляны, я сел на поваленное дерево и достал из сумки кожаный мешочек. Положил перед лисом кусок куропатки, натёртый тёртыми корнями железной лозы, которые добыл в лесу незадолго до битвы с вепрем-пламежором. Этот реагент положительно сказывался на моём взаимодействии с Режиссёром, и так же хорошо успокаивал лиса. Куропачье мясо мой огненный зверь считал деликатесом, а реагент должен был улучшить его расположение ко мне. Пряный аромат специи смешался с запахом дичи, создавая соблазнительную смесь.

Лис мгновенно отреагировал. Его ноздри раздулись, уши навострились. Но ни на шаг не приблизился.

— Голоден? — негромко спросил я.

Янтарные глаза проследили движение моей руки, но зверь остался на месте. В его взгляде — только холодная оценка. Он изучал меня, как боец изучает противника перед схваткой.

Я положил мясо на землю перед собой и отодвинулся на несколько шагов.

— Бери. Ты уже сто раз это делал.

Но лис всё равно неподвижно стоял ещё с минуту. Затем медленно, не выпуская меня из поля зрения, подошёл к лакомству. Схватил его одним точным движением и тут же отскочил на прежнее расстояние.

Жевал осторожно, продолжая следить за мной. Мясо явно пришлось ему по вкусу — хвосты слегка расслабились.

— Нравится? — я достал ещё один кусок.

На этот раз реакция была быстрее. Лис подошёл, взял угощение и снова отступил. Но дистанцию сократил всего на полметра.

Я провёл так целый час. Кормил его понемногу, говорил спокойным, ровным голосом. Рассказывал о ферме, о планах, даже о погоде. Неважно что — главное было показать, что от меня не исходит угрозы.

Лис слушал. Его уши поворачивались, улавливая интонации. Но ближе не подходил. Принимал подношения как дань, которая ему причитается, а не как дружеский жест.

— Знаешь, — сказал я, когда лакомства закончились, — мне нужна твоя помощь. У тебя есть навык, который может мне помочь. Помочь в очень-очень важном деле, приятель. А ты у меня пока даже огненную ауру не используешь…

Лис насторожился.

— Ничего сложного. Просто доверься и покажи своё пламя.

Зверь смотрел на меня долгих несколько секунд. Затем демонстративно лёг на траву, положил морду на лапы и закрыл глаза. Словно говорил: «Нет и ещё раз нет».

— Даже не попробуешь?

В ответ лис повернулся ко мне спиной.

Я тяжело вздохнул. Это было не просто упрямство. Зверь сознательно отказывался сотрудничать. Он не боялся — просто не желал принимать нового хозяина. В этом было что-то почти человеческое. Гордость раненого воина, который предпочтёт умереть, чем склонить голову.

Насильственный разрыв связи с прежним хозяином оставил глубокие шрамы. И простыми угощениями их не залечишь, даже несмотря на невероятный прогресс, достигнутый за две недели.

Последние дни я всё больше думал, что, может быть, неправильно подхожу к проблеме? Лакомства и мягкие слова — это попытка добиться покорности. А что, если лис не хочет покоряться? Что, если его не нужно ублажать?

Чтобы он начал меня уважать, нужно показать, что я не просто кормилец, а такой же воин. Что достоин быть его новым вожаком не потому, что поймал его, а потому что я сам — сила, с которой нужно считаться. Что владею стихией так же, как его предыдущий хозяин.

Я медленно поднялся с поваленного дерева, размышляя над новым подходом. Старая кора под ногами хрустнула, нарушив тишину поляны. Двухвостый зверь по-прежнему лежал ко мне спиной, но кончики его ушей дрожали — всё ещё следил за каждым моим движением. Его дыхание было ровным,