Эльф из Скайрима - Герр Штайн

на его лице возник гнев, грусть… И ещё пара десятков эмоций пролетели друг за другом так естественно, что мой глаз едва не дёрнулся. — ЗЛо должно быть повержеНо! О да, ДжиГга-Дрыгга меня поВергнет в пучину сырного отчаЯнья и виноВного вИна! ВиновНое вино… Всем виновного винА. Да, прекраСное дополнение к трапЕзе. Вино будет чУВствовать свою вину… Да-дА.

— Если зло… — попытался я ответить, но меня бесцеремонно прервали.

— Зло поВержено! АнНигилЯция! Зло долЖно бытЬ повержеНо! — мгновение и по щелчку его пальцев, которое издалось как карканье вороны, мы оказались посреди его столицы. Точнее… Этот безумный безумец просто сместил все Дрожащие Острова в сторону, чтобы мы оказались в необходимом месте. — ЭКСТЕРМиНАТУС! — выбросил руки он в стороны.

А затем… На город пролился огненный, а быть может, даже метеоритный дождь, активно его уничтожая…

И вашу ж мать, это были не метеориты, а… Головки сыра.

Летящие со скоростью и мощью, способные уничтожить какой-нибудь регион Тамриэля. В своём безумии он преспокойно применил атаку, равную по возможностям моей самой сильной. Конечно, это Обливион, а не Нирн, но всё-таки…

Ох, чую моим любимым словосочетанием на дрожащих островах будет — сущее безумие.

Резко развернувшись к девушкам, я приставил указательный палец ко рту, и вскоре на этом самом пальце появилось кольцо из сыра.

А мой мозг впервые за долгое время заработал не просто на полную, а сверх максимума. Буквально превозмогая собственные умственные возможности и форсируя их. Головная боль возникла моментально, но я быстро додумался до кое-чего.

Так.

Поддаваться безумию и играть на его поле не вариант. Это даже не безумие, это глупость.

Играть в малоэмоционального болвана, на которого не действуют эмоции, а значит и безумие — самый логичный, адекватный… А оттого и неверный результат. Сколько таких Шеогорат должен был повидать — не счесть… Значит…

Надо действовать так, как нам хотелось изначально.

Сущее безумие пытаться его победить в этих условиях.

А значит это возможно. Ведь этот план Безумен, и безумие здесь норма дня.

Следовательно…

Гигантское количество энергии принялось водопадом вливаться в меч, который на миг стал состоять из сыра, но затем… Вернулся к прежнему состоянию.

Благодарю, Аури-Эль, за такое прекрасное оружие.

— Сырный меч… Он не сырный! — широко распахнул глаза Князь Безумия. — Но сыр должен быть сыром! Иначе какой это сыр! Не сыр, а так… — махнул он ладонью, тут же получив в морду мою атаку.

Облечённо выдохнув, я даже с какой-то меланхолие пронаблюдал за тем, как простейшая в своей сути, но оттого и самая мощная атака просто уничтожила большую часть Нью-Шео, а город его назывался именно так. Однако вместо кратера на его месте появилась… Огромная, чудовищно огромная головка сыра.

Хотелось обречённо закатить глаза.

Но я сдержался.

А вот судя по лицам Вайси и Сераны, они были в чистейшем бешенстве. Ещё немного, и даже я не смогу уговорить их от попыток убийства главного устроителя местного цирка.

— Шео, да ты прямо безумный безумец. — брякнул я, прокрутив Фламментейн в руке.

— БезУмный безумец твОрит сущее беЗумие. ЭТо ведь твоЯ лЮбимая фраза, враг ОбливиоНа, дрУг Сыра и Кофе? — эх, всё-таки он заставил моё глаз дёрнуться. — МнЕ нравиТся. Всем по сыру! Стоп. Отставить сыр. Это не меньшИй праздник — длЯ тех, кто не любит сЫ-Ы-Ыр.

— Вдох. Выдох. — вслух я прокомментировал сделанные действия.

— СырнЫй… — тут же начал петь Шеогорат, резко достав какую-то лютню.

Но его прервал очередной мой идеальный удар сверху вниз с вспыхнувшим аэдрической энергией фламбергом.

Огромная головка сыра основательно пострадала, распавшись на… Розы.

— КроВь же РОЗОвая, ВерНо? — воскликнул он, опять безумно безумствуя и неся какую-то безумную чушь.

Я не отреагировал.

Просто вновь поднял меч над головой.

И врезал по нему ещё раз.

И ещё раз.

И ещё.

И ещё.

Подобно калейдоскопу он разрывался на части и собирался в ещё более сюрреалистичные и безумные формы, пока в конце-концов не достиг своего апогея чистого хаоса.

У меня даже слов для описания всего того, что было на нём и его трёх головах не было. И это-то у четырёхтысячелетнего!

А что говорить про простых смертных?

— Ты знал, что повторение одного и того же действия раз за разом в надежде на изменение? Повторение одного и того же действия раз за разом в надежде на изменение… Это и есть безумие? — почти нормальным тоном произнёс Шеогорат, правда зачем-то повторив своё предложение дважды… Ах, это наверное был пример того самого безумного действия. Ор-р-р-игинально.

Ответил ли я ему?

Конечно же нет.

Я продолжил поднимать фламберг на головой.

И бить.

И бить.

И бить.

И бить.

Энергия в этом безумном месте не тратилась. Вернее, в совершенно хаотичном виде возвращалась назад. То сотая часть, то в сотню раз больше.

Но так или иначе, это позволяло мне бить.

Бить.

И бить.

И бить.

Ведь Шеогорат правильно сказал. Повторение одного и того же постоянно — наибольшее безумство.

Поэтому я собирался его в этом превзойти.

Я задолбал Мерунеса Дагона его любимым разрушением.

Я задолбаю Шеогората его любимым безумием.

Удар.

И вновь удар.

* * *

Не знаю, сколько прошло времени.

Я даже на девушек не оборачивался.

Просто использовал всю силу воли четырёхтысячелетнего существа.

Продолжая до совершенства и миллиметров точности совершать один и тот же удар.

Удар за ударом.

Удар за ударом.

Удар за ударом.

Ударом за удар.

Ударом за удар.

Удар за ударом.

Словно зациклив время, и в некоторой степени действительно взяв его под контроль.

Не так сильно, как сам Шеогорат, но… Обливион пластичен. Огромный пластилин, если верить Шеогорату.

А здесь, в плане сущего безумия и хаоса, он был пластичен ещё больше. Так, чтобы даже Эт'Ада на него мог влиять. Всё-таки в нас была и кровь Падомая, а не только Ану.

Полукровки как есть полукровки, в отличии от чистокровных падомайских Принцев.

А Шеогорат наиболее близок к первооснове, оттого и наиболее силён.

Однако, когда остальные даэдра объединились и прокляли своего собрата, они пусть и не сильно уменьшили его силу, сделали критическую уязвимость в виде безумия. Оно может показаться даже баффом, ведь под ним он может творить, как говорится, совершенно безумные вещи, но нет… Оно было теперь его главным слабым местом, по которому я и бил своей зацикленностью.

— Хватит. — коротко проговорил он.

И это слово остановило меня лучше, чем все иные его