Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

Кафедра фундаментальной и прикладной математики.

— Где применяется теория, можете сказать?

Ассистент Соколов второй час меня по курсу гоняет. Никак не может поверить, что его несильно сложный предмет знаю не хуже его.

— Да вот сейчас курс теоретической механики читают. Там используется. При расчёте траекторий.

Мне уже самому становится интересным, найдёт он к чему придраться или нет. Задачки решил, на вопросы ответил, чего тебе ещё, хороняка? Почему-то с профессорами, докторами наук и доцентами никаких проблем не возникало, а тут что — ассистента не смогу перепрыгнуть?

Проходящие мимо преподаватели ухмыляются, стараясь делать это незаметно. Кстати, я сейчас именно по этой дисциплине лекцию пропускаю. Мне уже там делать нечего.

— Как именно? Покажите.

Быстро набрасываю чертёж и формулы. Воспроизвести по памяти тематическую лекцию? Мой искин пренебрежительно хмыкает.

— Ещё такие места есть?

— В термехе? Есть. Но те лекции нам пока не читали…

— Ну вот, когда прочтут… — Соколов пытается вздохнуть с облегчением. Не получается.

— … поэтому могу сослаться только на учебники.

Тут формулы сложнее, но ненамного. Принцип тот же.

— Давайте зачётку, — Соколов всё-таки сдаётся, но вздыхает тяжело.

Никакого облегчения у него не чувствую.

— А экзамен? — смотрю на строчки для экзаменов, пока девственно чистые.

— Вы же на зачёт пришли. Какой экзамен? — ассистент делает круглые глаза.

— Не имеете права? — спрашиваю с максимальным сочувствием.

— Почему это? Имею, — вроде как слегка обижается. — Но это надо по билету отвечать.

— Давайте ваши билеты. Только задачу снимем. Для экономии времени — я уже много тут чего нарешал.

Моя жизнерадостная готовность вызывает у препода тоску. Какой-то он неправильный. Забирает зачётку, возвращает с подписью и стандартной оценкой «отлично». Ну вот, другое дело!

— Спасибо, Дмитрий Андреевич! — весело ускакиваю, первый скальп в кармане!

Вариационное счисление, подумаешь! Только звучит грозно, а так — раз плюнуть моему искину.

29 марта, воскресенье, время 17:40.

МГУ, улица Лебедева.

— А зачем мы здесь стоим? — Света как бы невзначай держится очень близко. Не возражаю.

— Чего бы и не постоять, погода замечательная, подышим свежим воздухом, — отвечаю беззаботно.

Рядом останавливается автомобиль с эмблемой «Яндекс-доставки». Отрываюсь от спутницы, короткий диалог с водителем, возвращаюсь. Машина уезжает.

— Это тебе, — протягиваю небольшой, но изысканный букетик цветов. Мимоза, какие-то фиалки и хрен его знает, что ещё.

— Ой! — Света подносит цветы к немедленно порозовевшему лицу.

— Извини, что опоздал. Надо было при первой же встрече подарить. В день твоего приезда. Не догадался. Нет-нет!

Девушка неуверенно тянется поцеловать меня в благодарность, но я отшатываюсь:

— Нет! Я помню, как ты целуешься. Действует, как выстрел в голову.

Недоумение на слегка обиженном лице заменяется смехом.

Сзади неожиданно раздаётся голос с интонациями в стиле «ага, попался!»:

— Здравствуй-здравствуй, Витя! Это твоя новая пассия?

Быстренько стираю наведённое ощущение застигнутого на горячем, оборачиваюсь:

— Привет, Кира! Света, это Кира. Кира, это Света, моя одноклассница и партнёрша по танцам.

Особо представлять Хижняк Свете нет необходимости. Её блог смотрим периодически. Он, кстати, уверенно набирает популярность.

— Нашёл, значит, моложе? — Кира оценивающе разглядывает мою спутницу. Та слегка розовеет, но сейчас это цвет упрямства, а не смущения.

— Да. Хотя мне восьмиклассницу бы какую, — делаю удручённое лицо, — но с ними каши не сваришь. Да и где я её найду?

Кира с виду непосредственно смеётся и убегает дальше, махнув рукой:

— Всё, пока! У меня тут интервью срочное…

— У тебя правда с ней ничего не было? — Светланка спрашивает, не глядя мне в лицо.

Не первый раз, кстати.

Дать отчёт? Или обломать? Рассказывать детально, чувствую, неправильно. Грубить тоже не хочется. Выбираю середину. И перехожу на немецкий язык, мы ведь снова одни:

— Теоретически могло склеиться, но не сложилось. Подробности, полагаю, неважны, — хоть и говорю «полагаю», но интонация намекает на категоричность. — К тому же она действительно намного старше. Разница в фазе слишком большая, понимаешь?

— Я тоже старше тебя…

— Это как сказать, — ухмыляюсь очень широко. — Ты на втором курсе, а я-то на третьем. Разницы фаз уже почти нет. Вернее, она маленькая и в мою пользу.

Кое-какой специфический сленг, присущий студентам естественнонаучных факультетов, Света уже понимает.

Дрейфуем в общежитие, время ужина близится, о чём напоминает желудок. Мы с занятий танцами идём. До сих пор наша Татьяна довольно улыбается при взгляде на нас. Справедливости ради, есть причина у неё лучиться довольством. Мы не столь уж стремительно, но уверенно прогрессируем. Недавно тренерша вслух пришла к выводу, что нас можно выставлять на внешние конкурсы. Ещё замечаю, что остальные нам подражают. Скорее всего, непроизвольно.

29 марта, воскресенье, время 19:15.

МГУ, ДСЛ, комната Колчина.

Опять вся толпа в нашей комнате. Сгрудились, скучились, смотрим ролик мейд ин НАСА.

— Это абзац! — громко комментирует Куваев, но дебильный смех не издаёт. Ограничивается презрительным возгласом.

https://vk.com/video-167916549_456239631?ysclid=lxyrha0s3963051203

Испытания «летающей кровати» Нилом Армстронгом. Репетиция прилунения. В тот раз у них не срослось.

— Что скажете, народ? — вопрошаю сверху.

Света сидит рядом, поставив ноги на лесенку.

— Юра? — обращаюсь к новому соседу, заменившему эмигрировавшего Шакурова.

— Как-то мне не нравится этот агрегат, — уклончивость ответа Ольховского Юры говорит о том, что конкретной критики у него нет.

Долго мы кандидатуру соседа подбирали. Пока нашли согласного на наш жёсткий график, месяц прошёл. Высокий, где-то метр восемьдесят, худой и жилистый.

— Саня?

— Неустойчивая конструкция, — откликается приятель.

— Как думаешь, в автономном режиме может работать? — обращаюсь к Куваеву, но вопрос — всем.

Девочки ожидаемо помалкивают, парни скрипят мозгами.

— Точно нет, — ответствует Санёк. — Пилоту всё время надо корректировать полёт.

— Плечо силы тяги от каждого движка? — даю подсказку.

— Точно! — «просыпаются» даже Ольховский и фрейлины. — Опрокидывающий момент велик! В случае даже небольшого различия в тяге движков.

Прорвало? Но мне и этого мало.

Мало того, что «летающая кровать» нисколько не напоминает «реальный» лунный модуль «Аполлона». Это крайне неустойчивый аппарат, нуждающийся в постоянной корректировке и непрощающий ошибок. В очередной раз убеждаюсь в недостаточной квалификации тогдашних американских инженеров. Мне сейчас даже смотреть на это дико. Они что, о моменте сил никакого представления не имеют? Идиотизм какой-то!

На лунном модуле стоял всего один движок, и