"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 - Наталья Владимировна Игнатова

Запах корицы и полыни был слабым, но до того не похожим на все другие, переплетающиеся в запутанный узор, что притворяться человеком не составляло никакого труда. Казалось даже, что можно вообще не дышать, все равно будешь чувствовать эту терпкую сладость и тонкую горечь.

Хотя, не дышать, если хочешь выглядеть как человек, тоже фиговая мысль.  

Мартин далеко не ушел. Сидел на скамейке в крошечном сквере, глядя на фонтан, струи которого, подсвеченные, танцевали под тихую музыку.

— Отвык, — сказал он, увидев Занозу. — В Москве много таких. У нас они называются танцующими. Но я давно по Москве не гулял. Все как-то сразу на работу, а потом сразу домой. А сейчас даже не домой, а на мельницу.

— Держи, — Заноза вручил ему открытую пачку «Житана». Мятую, конечно. Но какая разница, если сигареты целы?

 — Я извинился, — Мартин вытащил сигарету, — попросил ее вернуться, сказал, что люблю ее, что мне без нее плохо. Ей без меня тоже, это я понял. Тут ты прав… — он замолчал, прикуривая. Поднес огонек зажигалки к сигарете Занозы. — Нам друг без друга плохо. Но любви недостаточно. Любовь — не главное. Есть более важные вещи.

— Какие?

— О, — Мартин пожал плечами, — например, доверие. И не надо говорить, что любви без доверия не бывает. — Он хмыкнул и улыбнулся: — у тебя лицо такое, как будто читать мысли — это только твоя прерогатива. Я тебя, как видишь, тоже неплохо изучил. Могу успешно притворяться телепатом. Лэа сказала, что нельзя думать, будто любовь все решает и все оправдывает, и может все исправить. Сказала, что уверенность в этом — реликт эпохи романтизма, и она не собирается нянчиться с этим реликтом. Мне ни о чем не говорит, но ты, наверное, знаешь, что это за эпоха, и что Лэа имела в виду. 

— Я позже родился…

Заноза думал, что отключить прослушку было плохой идеей. Правильной, но плохой. Ему не помешала бы сейчас запись разговора. Scheiße, да она была позарез нужна! Чтобы понять… что? Что мир может перевернуться, когда этого не ждешь? Так себе открытие и никакая не новость. Чтобы понять, как получилось, что мир перевернулся от того, что наоборот должно было вернуть ему устойчивость?

Любви недостаточно? Не в этом беда, не в самих словах, потому что слова ошибочны, людям свойственно ошибаться, а Лэа — человек. Беда в том, что ошибся он сам. Был уверен, что Лэа любит Мартина, и значит все, что ей нужно — это любовь. Но если нет, если она знала, что говорит, верила в то, что говорит, сама отказалась вернуться, сама не захотела быть с тем, о ком скучала, о ком постоянно вспоминала все эти дни, то что это значит? Что Лэа не любит?

Нет, это невозможно, потому что чувства не подводят, эмпатия не подводит, и уж любовь-то не спутать ни с чем.

Тогда, слова Лэа означают, что… любовь не главное?

— Из двух невозможных вещей какая-то одна должна быть просто маловероятной, — сказал он вслух. — Она и будет правдой. Лэа любит тебя, значит то, что она тебя не любит, невозможно. Значит, я ошибся, когда думал, что…

— Ты все-таки долбоящер, — перебил Мартин. — И ребенок. Не ошибся ты, все правильно, у тебя есть точка опоры, чтобы переворачивать мир, и она настоящая. А у нас с Лэа она недостаточно надежная, чтобы устоять. Вот и все. Настоящая или нет, время покажет. Но я сомневаюсь, что она станет надежней. И ты, если как следует все обдумаешь, вспомнишь про моего кафарха, про Погорельского, про то, что я предпочитал врать Лэа, лишь бы не злить ее, сам поймешь, что на надежность этой опоры рассчитывать не приходится. Но она все равно есть. Так что ты прав. А я еще поживу на мельнице, ок? Тебе все равно помощник нужен.

*  *  *

Пять ночей назад Заноза вернулся с острова располосованный до костей чьими-то когтями, но такой довольный и гордый, что фраза «видел бы ты того парня» просто напрашивалась. Висела в воздухе. Ее руками можно было потрогать. Однако, выяснилось, что «тому парню» досталось значительно меньше. Заноза подрался со своим демоном. Хасан решил, что из-за женщины, из-за принцессы Лэа — по его мнению, к этому все шло, и только дракой и могло закончиться. Но оказалось, что на демона напал hayvan, демон в долгу не остался, и в результате драка состоялась к обоюдному удовольствию обеих сторон.

Они друг друга стоили, Заноза и этот его тарвудский приятель. Хасан по-прежнему считал, что у кого нет порядка в семье, с тем лучше не вести дела, однако то, что демон смог усмирить занозовского зверя ему понравилось. Мартин боялся спорить с собственной женой, но драться умел. Это уже неплохо.

Хорошо было и то, что демон не сбежал, узнав про зверя. Может быть, это ничего и не значило. До нынешнего лета из всех, на кого нападал hayvan, пережить нападение удалось только Хасану, поэтому трудно было судить, как повели бы себя другие друзья Занозы, уцелев после столкновения со спящей в нем тварью. Hayvan не оставлял им выбора — убивал и высасывал кровь до капли, пока тела не превращались в пыль. Хасан уцелел, научился усмирять зверя и не боялся его. Мартин уцелел и не испугался, и, кажется, тоже нашел способ отправлять тварь обратно в берлогу.

Заноза в последние дни был очень занят и очень обеспокен. Но беспокойство не было связано с дракой, значит не было связано с Мартином, значит, не было связано с Лэа, а значит, относилось к бизнесу. А уж проблемы с бизнесом мальчик решать умел. Поэтому, Хасан ни о чем его не спрашивал. Когда ситуация разрешится, Заноза сам все расскажет.

Перед тем, как сбежать из «Крепости» по своим делам, Заноза привез вещи трех своих нукеров. Зажигалку, кожаный, весь в стальных шипах, напульсник и ножны. Без ножа. Что ж, не зря он называл свою банду der Schlitzohren. Хасану приходилось видеть этих парней и девушек и в нелепых одежках клубной молодежи, и в вылинявших джинсах, и в деловых костюмах — Заноза научил их быть разными — но личными вещами