Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

на первый взгляд не меньше сотни людей. Среди однообразно одетых рабочих время от времени мелькали яркие пятна актеров. Я даже заметил парочку римских легионеров, что-то живо обсуждающих и чем-то закусывающих на скорую руку.

— Вот, решил обратиться к истории великого Рима, — гордо заявил Дава, но тут же горестно вздохнул: — Увы, придется все бросить.

Да уж, актер из него — как из меня балерина.

Остановив паромобиль у одного из ангаров, я повернулся к другу, сидящему на заднем сиденье.

— Дава, только не надо тут забрызгивать салон своими горючими слезами. Плакать будешь, когда папенька найдет тебе невесту. Поверь, за все разбитые тобой сердца ваш еврейский бог просто обязан подсунуть какую-нибудь страхолюдину.

Княжна тихо прыснула в кулачок, а у Давида от такого заявления вытянулось лицо.

— Типун тебе на язык, — ругнулся он, но по глазам было видно, что обрисованная мной перспектива изрядно напугала нашего вольного жеребца.

И все же привычная рабочая обстановка быстро привела гендиректора в себя, и, приняв напыщенный вид, он повел нас в главную контору. Посещение съемочных площадок решили оставить на потом.

Здание администрации находилось в центре огороженной территории на своеобразной площади, куда смотрели главные выходы всех ангаров.

Кто бы сомневался, что секретарша у Давы будет до предела миленькой и фигуристой. Удивило то, что при такой работе и с таким начальником она еще не утеряла способности краснеть. Впрочем, под колючим взглядом княжны половина собеседников краснеет, а другая бледнеет, но это когда ее высочество изволят гневаться. Поначалу мне самому приходилось периодически менять эти цвета, что тому хамелеону.

Давид церемонно открыл перед нами дверь в свой шикарный кабинет и тут же за это поплатился — княжна, как только вошла, сразу же направилась к хозяйскому столу. Самое удобное кресло в помещении моментально оказалось занятым.

На это мой друг лишь вздохнул и отправил секретаршу готовить нам кофе.

— Ваше высочество, — осторожно сказал Давид, присаживаясь на гостевой стульчик, — там у меня документы в столе, могут понадобиться для отчета.

— Ничего, Давид Аронович, — ехидно улыбнулась Даша, — если что-то понадобится, я с радостью передам.

Не понадобились. Дава и без бумажек по памяти быстро развернул перед нами картину его достижений. И они впечатляли. Сейчас в работе находились шесть фильмов разной тематики. Их выхода уже ожидали три полностью укомплектованных иллюзиона в Москве, восемь в крупнейших городах Империи, а также десять в Европе. До Америки мы пока не добрались. На данный момент идут переговоры об обустройстве двух десятков кинотеатров в разных странах, но там затык не столько с самими кинотеатрами, сколько с оборудованием, которое в ускоренном темпе клепали наши же мастерские. Страдающий паранойей Бронштейн никак не хотел отдавать производство на откуп другим мастерам. Пленку мы производили на Топинском энергетическом заводе, так что в плане безопасности там вообще никаких проблем.

— По последним подсчетам, сейчас на концерн работают почти семьсот человек. Текущие доходы пока идут на погашение кредитов и развитие, но уже с начала следующего года можно будет процентов двадцать пустить на выплату дивидендов, — закончил доклад Давид, устало вытерев пот со лба.

Не думаю, что его так упарил сам отчет. Наверняка сказывался отказ от наркоты и приглушенная лекарствами ломка. Но в принципе мой друг держался молодцом, что внушало определенные надежды на будущее, но точно не в Москве.

К финалу отчета княжна проявляла явные признаки скуки, так что после заключительного слова Дава тут же повел нас к съемочным павильонам.

Увиденное нами скорее было заслугой Сержа, чем моего еврейского друга. С другой стороны, без организаторского таланта гендиректора точно не обошлось. Внутри первого ангара из дерева и гипса были выстроены декорации римского дворца. Во втором громоздилось что-то восточное, а в третьем, на котором мы и закончили осмотр, как раз проводились съемки из современной жизни. По ангару в хаотичном порядке были разбросаны имитации комнат, порой состоящие всего из двух или трех стен, плюс набор мебели. Один из таких макетов изображал богатый будуар знатной дамы. Там на кушетке и возлежала моя новая знакомая. Едва завидев нашу делегацию, Джульетта-Джулия, точнее Адель Симонова, вскочила на ноги и постаралась плотнее закутаться в пеньюар. Если учитывать, что одеждой прозрачный кусок ткани с перьями только назывался, скрыть свои выдающиеся прелести у Адели получалось из рук вон плохо.

Девушка сначала покраснела, а затем побледнела, отчего я победно взглянул на Дашу — мол, у меня тоже так получается.

Казалось, что начинающая манипуляторша и кинозвезда сейчас грохнется в обморок.

Интересно, чего ей такого успели наговорить о бесноватом Ловце?

— Подойдите, — сделала княжна величественный жест.

Адель на цыпочках, как бандерлог к удаву, подбежала ближе.

— Мадемуазель, хочу выразить восхищение вашим актерским даром. Надеюсь, вы и дальше будет радовать нас своим талантом.

— А еще умом и благоразумием, — вставил и я свои пять копеек, вызвав у княжны легкое удивление.

А вот Адель от моих слов позеленела и проблеяла что-то совсем уж невнятное.

Ого, такого цвета в реакциях на мою персону я еще не видел. Достижение, однако!

— Ладно, господа, не будем мешать творческому процессу, — милостиво изрекла великая княжна и первая двинулась к выходу.

Мы с Давой как верные пажи пристроились в кильватере.

Как только вышли из ангара, Даша вцепилась коготками мне в сгиб услужливо подставленной руки:

— Ты что с ней творил такое, что бедная девочка от одного твоего вида чуть в обморок не рухнула?

— Бедная девочка? — искренне удивился я. — Кажется, вы, ваше высочество, намедни изволили характеризовать мадемуазель Адель совсем другими словами.

— Ты не ответил на вопрос, — зашипела Даша, глубже вгоняя свои коготки мне в руку.

Боюсь даже представить, что случилось бы с моей конечностью, позволь блокирующее ожерелье провести моей подруге хотя бы частичную трансформацию.

— Ваше высочество, вы испортите мне дорогой костюм.

— Ничего, подарю новый, — парировала княжна, мило улыбаясь кланявшимся ей работникам компании. — Не слышу ответа.

— Да ничего не делал. Сказал пару ласковых и подержал чуток за горло.

— А может, и не только за горло, она ведь была совершенно голой, — непонятно на кой черт ляпнул Дава.

— Как интересно, — проворковала княжна.

— Хватит меня дергать. Не про мою честь она там раздевалась, — с показной обидой проворчал я и добавил лично для своего еврейского друга: — Господин Бронштейн, если вам кто-то сказал, что вы бессмертны, то вас бессовестно обманули.

Видно, в моем голосе было что-то эдакое, потому что мой друг поперхнулся и закашлялся. Даша от этого заливисто рассмеялась. Ну а у меня на душе стало хорошо и легко. Вот так пикируясь и