Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

Кадсуане придвинулась ближе, рассматривая высокую женщину. Столкновение с одной из Отрекшихся, казалось, ничуть ее не смутило, как и столкновение с Возрожденным Драконом. – «Ты очень спокойна для пленницы. И вместо того, чтобы отрицать обвинения, ты свидетельствуешь против себя».

Семираг переместила холодную улыбку с Ранда на Кадсуане. – «Почему я должна отрицать себя?» – Гордыня пропитывала каждое слово. – «Я – Семираг». Кто-то охнул, и большинство сул’дам с дамани залились слезами. Одну сул’дам, хорошенькую, светловолосую женщину, внезапно вырвало, а другую, коренастую и смуглую, казалось, вот-вот стошнит.

Кадсуане просто кивнула. «А я – Кадсуане Меледрин. Я буду с нетерпением ждать нашей долгой беседы». – Семираг презрительно усмехнулась. Она никогда не испытывала недостатка в храбрости.

«Мы думали, что она была Верховной Леди», – поспешно произнесла, запинаясь, Фалендре. Ей приходилось буквально выдавливать из себя слова. – «Мы думали, нам оказана великая честь. Она взяла нас с собой из Таразинского Дворца. Там в комнате появилась… дыра в воздухе, и мы прошли через нее сюда. Клянусь чем угодно! Мы думали, она была Верховной Леди».

«Значит, нет никакой армии, спешащей к нам», – произнес Логайн. По его тону невозможно было определить, чувствует ли он облегчение или разочарование. Он обнажил свой меч на один дюйм, а потом с усилием вложил его обратно в ножны. – «Что будем делать с ними?» – Он мотнул головой в сторону сул’дам и дамани. – «Отправим их в Кэймлин, как других?»

«Мы отправим их обратно в Эбу Дар», – сказал Ранд. Развернувшись, Кадсуане уставилась на него. Хотя на ее лице и застыла маска невозмутимости Айз Седай, он сильно сомневался, что и внутри она столь же безмятежна. Поводок дамани вызывал отвращение у всех Айз Седай без исключения. Найнив же вовсе не выглядела безмятежной. Со злостью в глазах она сжимала свою косу в побелевшем от напряжения, перепачканном кровью кулаке. Она открыла было рот, но он обратился к ней первым. – «Мне необходимо это перемирие, Найнив. А брать в плен этих женщин – не лучший способ добиться его. Не спорь. Они назовут это именно так, все они, включая дамани. И тебе это прекрасно известно. Зато они смогут передать мои слова о том, что я хочу встретиться с Дочерью Девяти Лун. Наследница трона – единственная, кто может заключить это перемирие».

«Мне все еще это не по нраву», – твердо сказала она. – «Мы могли бы освободить дамани. Остальные прекрасно смогут и сами передать послание». – Дамани, даже те из них, кто до сих пор еще не рыдал, залились слезами. Некоторые из них взывали к сул’дам, умоляя спасти их. Лицо Найнив болезненно скривилось, однако она подняла руки, отказываясь продолжать спор.

Двое солдат, кого Башир отправил обыскать дом, вернулись, их походка была слегка раскачивающейся, как у людей, более привыкших к передвижению верхом. У Хамада была густая черная борода, видневшаяся из-под края его шлема, и шрам, украшавший лицо. Аган носил густые, как у Башира, усы. Под мышкой он нес простую деревянную коробку без крышки. Они поклонились Баширу, положив ладони на рукояти мечей.

«Дом пуст, милорд», – сказал Аган. – «Однако, все ковры перепачканы засохшей кровью. Словно там была какая-то резня, милорд. Я думаю, кто бы здесь не жил, все мертвы. Это находилось возле двери. Не похоже, чтобы это принадлежало хозяевам, поэтому я принес ее сюда». – Он протянул коробку для осмотра. В ней находились смотанные ай’дам и множество браслетов, выполненных из сегментированного черного металла, одни побольше, другие поменьше.

Ранд потянулся левой рукой, чтобы достать его, прежде чем вспомнил о своей травме. Мин уловила его движение и отпустила правую руку, чтобы он смог извлечь из коробки горстку черных металлических браслетов. Найнив охнула.

«Ты знаешь, что это?» – спросил он ее.

«Это мужской ай’дам», – сердито сказала она. – «Эгинин говорила, что выбросила эту вещь в океан! Мы поверили ей, а она отдала его кому-то, чтобы его скопировали!»

Ранд уронил эти вещицы обратно в коробку. Там было шесть больших браслетов и пять серебряных поводков. Семираг хорошо подготовилась, независимо от того, кого бы он ни взял с собой. – Она действительно считала, что ей удастся захватить нас всех.– Эта мысль должна была вызвать в нем дрожь. Ему казалось, будто он чувствует, как дрожит Льюс Тэрин. Никто не желал попасть в руки Семираг.

«Она кричала им, чтобы они оградили нас», – сказала Найнив, – «однако им это не удалось, поскольку мы уже удерживали Силу. Если бы не это, если бы ни у меня, ни у Кадсуане не было наших тер’ангриалов… я не знаю, чтобы тогда произошло». – Она вздрогнула.

Он взглянул на высокую Отрекшуюся, и она вернула ему взгляд, абсолютно спокойная. Абсолютно холодная. Ее репутация мучительницы была столь угрожающа, что очень легко было забыть, насколько она опасна во всем остальном. – «Завяжите щиты остальных узлом, чтобы они расплелись через несколько часов, и отправьте их куда-нибудь поближе к Эбу Дар». – На миг ему показалось, будто Найнив вновь станет возражать, однако, она сдержалась, сильно дернув себя за косу, и повернулась к нему спиной.

«Кто ты такой, что смеешь просить о встрече с Верховной Леди?» – требовательно спросила Фалендре. В любом случае она придавала большое значение титулам.

«Мое имя – Ранд ал’Тор. Я – Возрожденный Дракон». – Если они зарыдали, услышав имя Семираг, то, услышав его имя, они взмолились о пощаде.

* * *

Пристроив ашандарей поперек седла, Мэт сидел на Типуне в темноте среди деревьев и ждал, окруженный двумя тысячами верховых арбалетчиков. Заката оставалось ждать недолго, и события должны были вот-вот начаться. Сегодня вечером им предстоит немало трудных стычек с отрядами Шончан в полудюжине разных мест. Иногда они будут поменьше, иногда не очень, но одолеть их было всегда трудно. Лунного света, проникающего сквозь ветви над головой, было достаточно, чтобы он мог разглядеть затененное лицо Туон. Она настояла на своем присутствии. Это означало, что здесь же, естественно, находилась и Селусия на своей буланой кобыле, по обыкновению буравя его взглядом. К сожалению, для того, чтобы скрыть этот факт было не достаточно темно. Туон, должно быть, была не в восторге от того, что должно было случиться сегодня, тем не менее, по ее лицу нельзя было прочесть ничего. О чем она думает? Выражение