Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

«Кооперативного банка». Последний, кстати, работал с наличными деньгами почти как торговая организация — частник или председатель кооператива мог со своего счета оплатить по безналу практически любые государственные товары, если, конечно, они каким-то чудом были, во-первых, сверхплановыми, во-вторых, не нужными никому из официальных смежников. В обратном направлении деньги тоже проходили, коммунисты чтили мировую практику, как Остап Ибрагимович Уголовный кодекс, но… Лишь после визы одного из косыгинских замов. Сущая мелочь, пустячок, никак не отраженный в «писаных» законах.

Однако работать с большей частью продуктов питания и хозяйственного ширпотреба частники могли, только прямо конкурируя с госторговлей, причем при фиксированной и откровенно смешной марже это занятие представлялось как минимум невыгодным. Конечно, никто не запрещал закупать картошку или молоко у частников или в колхозах, но… Первые давали близкое к нулю количество товарного продукта, а вторых еще во времена культа личности так загнали под Центросоюз, что председатели даже при отсутствии формального запрета тихо крестились в сторону Лубянки и на всякий случай обходили всех перепродавцов десятой дорогой.

Статью за спекуляцию в СССР никто отменять и не думал, но бойкого комсомольца не остановил запрет на перепродажу государственных товаров. Опыт взаимодействия с банками и связи на самом верху у Саши Казанцева были, кредиты под посильные три процента в СССР никто не отменял. Лазейка в законах тоже обнаружилась, вместо торговой наценки он решил брать дополнительные двенадцать процентов за транспортные услуги. В результате пайщик-покупатель получал продукты и прочие мелочи с доставкой до квартиры, без очереди и, как правило, лучшего качества, чем в госторговле. Последнее обеспечить оказалось не слишком сложно — мелкую коррупцию на уровне товароведов и завскладов пресечь было абсолютно нереально, а новые кооператоры, в отличие от директоров обычных магазинов, распоряжались наличными почти официально. Таким образом, получался не слишком шикарный гешефт, но на полностью лишенном конкуренции поле маховик бизнеса стартовал с пугающей резкостью.

Нельзя сказать, что уловка прошла мимо внимания компетентных органов. Однако душить инициативу в ЦК категорически отказались, сославшись аж на самого Владимира Ильича, который когда-то очень в тему ляпнул, что кооперативы — «…единственный аппарат, созданный капиталистическим обществом, который мы должны использовать»[1336]. Впрочем, по другой версии, к сохранению движения приложил руку лично Косыгин, имевший в молодости[1337] какое-то отношение к кооперативам. Впрочем, помогать кооператорам никто не собирался, но «Факел-2» в этом не нуждался.

Понятно, что удержать такое славное начинание в секрете новосибирские кооператоры не смогли. Да они и не пытались, наученный горьким опытом удушения инициативы Саша Казанцев развил бурную деятельность по популяризации потребительской кооперации в СССР. Кто-то в ЦК ВЛКСМ кривился, пошли пасквили и угрозы, но все же тяга к деньгам среди комсомольцев была сильнее партийной непорочности. Да и формально придраться было не так просто, конкурирующая структура официальной потребкооперации делала то же самое, практически по тем же договорам и уставам. Имелся всего лишь один небольшой нюанс — в Центросоюзе члены правления получали зарплаты по твердым ставкам, а у новых кооператоров руководителям в качестве премии шел процент от наценки.

Последняя «малость» меняла многое, стало понятно, почему по стране покатился вал новых потребкооперативов. Более того, к моему немалому удивлению, оказалось, что в Москве уже работает несколько сотен фирм, и до реальной конкуренции, что называется, рукой подать. Меня такая ситуация забавляла и радовала, Катя мечтала в стиле «как хорошо мы заживем в будущем», а кооператорша… Она просто пыталась на пару с мужем, по совместительству диспетчером и водителем, выплатить кредит за старенький ГАЗ-51 с самодельной изотермической будкой и заработать на трехкомнатную кооперативную квартиру.

Не уверен, что у них все получится, как задумывали, слишком хорошо представляю себе подводные камни реального предпринимательства. Но… в пайщики «Алисы» я все же записался, отдав в обмен на квитанцию строгой отчетности целых пять «красненьких».

Глава 1

Hard & Soft

— Да брешут все твои подруги, Таньсанна, не будет войны! — рубщик с тихим хаканьем вонзил матово блестящий топор в коровью ногу на месте предыдущего надруба.

— Тебе лично Кеннеди доложил? — неожиданно продемонстрировала зачатки политграмоты здоровенная бабища в заляпанном кровью халате.

Диалог сулил интересное продолжение, поэтому я оставил попытки привлечь внимание продавщицы, обладавшей, как неожиданно выяснилось, сложносочиненным именем, и продолжил вяло ковырять «хлебной» вилкой с обломанным зубом куски мяса, вываленные на здоровенном эмалированном подносе. Собеседники с другой стороны прилавка не обманули моих надежд.

— Так землю не дают, а только забирают, — мужик значительно уронил слова, дорезая сухожилия широким лезвием. — Держи свою лытку!

— Разве?! — удивилась бабища, не забывая, впрочем, показать жестом место следующего разруба.

— У нас же завсегда: как воевать, так землю под личные огороды распахивать разрешают, — терпеливо разъяснил свою позицию рубщик. — А то ты не знаешь? — добавил он со значением, примериваясь к новому удару.

— Ну и что?! — похоже, аргументы для возражений у продавщицы иссякли, но молчать она не могла принципиально, поэтому добавила привычное: — Жорик, ты, главное, кость не покроши!

— Вот! — Сталь с легким хрустом вонзилась в коровью ногу, а рубщик, похоже, записал себе в актив маленькую победу. — Ферму у нас на деревне строят, поросей выращивать будут, — он постарался понизить голос. — Не поверишь, Таньсанна, специалисты с самой Америки приехали, все смотрят да показывают!

— Ну и что?! — Бабища явно не блистала оригинальностью.

— Что-что! — Похоже, мужик был вполне со мной солидарен. — Начальник баял, к осени запустят всю машинерию на полную мощность! А там, ты не поверишь, полста тысяч голов будет!

— Да ни в жисть! — Рука продавщицы явно потянулась перекреститься — не иначе, представила себе картину копошащихся розовых туш. — Передохнут они от голода в первую же зиму! Не впервой такое!

— Думаешь? — недоверчиво возразил рубщик. — А нешто выживут? Да они свининой не только М-град, половину Москвы накормят! И кто тогда к нам за мясом пойдет?

— Верное дело! — Продавщица явно не испытывала сомнений. — Еще при Никите, — женщина ткнула пальцем вверх, как будто накалывала на него что-то, — они делали у нас в совхозе ферму, мало-мало поменьше… И что думаешь?

— Подохли? — с надеждой обернулся к собеседнице рубщик.

— Еще как! — не разочаровала Таньсанна. — К майским в аккурат мор приключился, а потом директор