Грецкий - Александр Изотов

А, нет, «ужасающий» уже был где-то в этом альбоме…

— Ну так что, мсьё Грецкий, будем «руниться»?

— Я думаю…

— Не буду мешать, мсьё.

Я незаметно вытащил иолит и, прикрывая его от глаз старшего, будто огонёк от ветра, подумал о символах. Представил все руны сразу, какие успел увидеть вокруг, и остро пожелал найти ту, которая мне очень нужна.

«Эз-ле!» — едва слышно прошептал я, надеясь, что камень услышит.

Тот вдруг завертелся, явно стараясь что-то найти, но останавливаться не хотел. Одно из двух — либо тут выбор такой богатый, что иолит растерялся, либо здесь абсолютно всё является полнейшей шнягой.

Нас вдруг накрыло яростным шёпотом:

— Отец, ты зачем его опять привёл⁈ Он ещё за прошлый раз не отдал! — Веткин-младший навис над нами, — Я тебе сколько раз говорил, чтобы этого кретина сюда… ах! А-а-а!!!

Я тут же перехватил камушек и сунул его в карман. Затем изумлённо обернулся, при этом специально задев лбом длинный нос мэтра-младшего, и со всей силы наступил тому на ногу, причём жёстким каблуком именно на мягкий носок. Кажется, даже послышался хруст.

— Мэтр, я не мог не зайти, ведь вы просто мастер! — как можно искреннее воскликнул я, заглушая его стоны, — А эти ваши новые коллекции так изумительны…

Тут же схватив альбом со стола, я с улыбкой поднял его, будто чтобы показать. Веткин-младший как раз согнулся от боли, и влетел лбом в жёсткий угол переплёта. Отчего просто откинулся назад, распластавшись на полу, да ещё и долбанувшись затылком о ножку кресла с сидящей девушкой.

И открытый голубой флакончик полетел как раз на лицо бедному мэтру…

Я в ужасе всплеснул руками, отчего остальная кипа альбомов со столика посыпалась вниз. Куда-то там на лежащего Веткина, и, кажется, прямо на его причинное место. Тяжёлые, массивные альбомы, в жёстких кожаных переплётах.

— У-у-у!!!

Младший сложился, вскинув вверх и ноги, и туловище, будто выполняя «уголок». А старший так и стоял столбом в стороне, в ужасе вытаращив глаза на армагеддон, посетивший их салон.

В праведном отчаянии я тут же схватил Веткина-младшего за руку, потянув на себя и желая помочь ему встать. Тот мычал и слепо шарил перед собой, потому как голубая краска залила ему глаза.

— Мастер, мастер! Вставайте! — но сам я при этом будто бы случайно задел злополучный столик, который, накренившись, просто встретился краем столешницы с несчастным лбом моей жертвы. А я Веткина ещё и дёрнул посильнее, помогая встать.

Эльф выскользнул из моих рук, чтобы снова приложиться затылком о кресло с клиенткой. Ну а столик, всё-таки рухнув, грохнулся ему как раз на ноги. Ух, как это, наверное, больно!

— Ай, ну какая неловкость, — холодно сказал я, уже откровенно фальшивя, — Я знаю эти столы, совсем неустойчивые, ну вот как их так делают⁈ Ай-ай-ай!

— Во-о-он! — заорал Веткин-младший, — Наглый орф! Ты не представляешь, во что ты влип!

— Да нет же, это случайность, дайте я вам помогу… — склонившись над ним, я схватил его за грудки и резко приподнял, отчего тот едва не встретился лбом с креслом, — И так будет каждый раз, когда ты, эльфячье отродье, будешь проявлять неуважение к клиенту! — прошипел я уже без притворства.

Тот, жмурясь, запыхтел:

— Я… я сейчас городового…

Ох, ну опять та же песня!

— Давай, — я улыбнулся, — Вчера я узнал, что имею талант Видящего, и это может подтвердить воевода… И мы вместе с городовым обсудим, что же я такого сейчас увидел в твоей рунной.

В помещении резко воцарилась тишина. Замолчал, пытаясь проморгаться, младший в моих руках. Ахнула и девушка, когда застыл у меня за спиной Веткин-старший с занесённой тростью.

— Je ne vous comprends… — начал было мэтр, но я встряхнул его, и французский резко прекратился, — Не понимаю вас… эээ… господин Грецкий. Что… что вы увидели?

— Вот, так-то лучше, — я спокойно помог ему встать и даже отряхнул с его рукавов пыль, — Будем считать, что я ничего не видел, и мы просто друг друга не поняли. И прошу простить за мою неловкость, видимо, мои руны на удачу совсем не работают. И почему бы это?.. Да, кстати, я разве вам что-то должен?

Оба Веткиных одновременно замотали головами.

— Прекрасно. Хорошего дня, господа. Bon vent!

Галантно кивнув бледной девушке, а потом махнув обоим Веткиным, как старым знакомым, я хотел выйти из рунной, но вдруг уткнулся носом в чью-то мощную тушу. Челюсть этой туши находилась как раз на уровне моих глаз, а плечи были такой ширины, что протиснуться мимо в тесном предбаннике не представлялось возможным.

Это был вроде бы и человек, но при этом с явной зеленцой. Наверняка полукровка, как и я, только размера XXL. На груди его могучей, кстати, как раз за расстёгнутым отворотом, была намалёвана красная руна. Одна из тех самых, из альбома.

Охранник Веткиных, а это мог быть только он, начал лыбиться мощными редкими зубами, но моё тело сработало гораздо быстрее моих мыслей. Стоял он, широко расставив ноги, и я, не останавливаясь, просто поднял колено, всаживая его в пах противника. Надеюсь, у него никакой руны-бандажа нету?

Тот, видимо, ожидал честного боя, но я в этом не видел смысла. Весовые категории не те, да и честные приёмы лучше оставлю для воеводы, а с мошенниками разговор один.

Глыба, резко выдохнув, согнулся, чтобы мне было удобнее, и мой локоть влетел ему прямо в ухо. Даже не дождавшись, когда шкаф упадёт, я вышел из рунной. И, улыбаясь своим мыслям, поторопился в сторону рынка…

Почему я не испугался огромного вышибалу? Во-первых, вообще не увидел в нём никакой волшбы, даже руна на груди у него была заметной для всех. А во-вторых, на хрена мошенникам, которые окучивают слабых «жалованных», а скорее всего вообще не способных к волшбе, держать в охране настоящего яродея?

Сильные яродеи сюда не пойдут, потому что знают… Что знают?

Хм-м-м, меня посетила шальная мысль, что на самом деле большинство народа здесь знают о рунах не больше, чем я. Ещё мастер Зот сказал, что великие рода прячут свои секреты.

А как лучше всего их прятать? Прикрыть мишурой из бесполезной или слабой волшбы, доступной всем. Так если ещё приправить заграничным флёром, так вообще все будут довольны — малюют друг друга и думают, что владеют ярью.

Этим мыслям я и улыбался, быстро шагая по улице и разглядывая разукрашенный рунами мир уже более трезвым взглядом…

Глава