Маверик - Евгений И. Астахов

— это выдумка, просто иллюзия, скрывающая истинную природу спектакля. Сюжет не то чем кажется, мотивы героев туманны и непонятны. Все это лишь дым и зеркала, танец обмана и лицемерия. И тем не менее, участники прилежно играют, попав в поток этого действа. Сама их жизнь является его частью.

— Погоди, что-то я совсем потерял нить…

Лидер Пульсаров продолжает говорить, перебивая меня без малейшей паузы:

— Лишь одна вещь отличает происходящее от труда искусных лицедеев. Мечи сделаны не из картона. Оружие заряжено не холостыми. Смерть… реальна. О да, она реальна и вызывает животную радость у почтенной публики. Чиновник и каменщик, учёный и ассенизатор, аристократ и простолюдин — никто не может устоять перед заманчивым зрелищем, ведь оно питает постыдный порок — злорадство. Прошедший через горнило не стремится уберечь от него других, наоборот, с радостью толкает следующую жертву в огонь. «Если опалило меня, пускай сожжёт и тебя». Так мыслит почтенная публика. Понимаешь, Егерь?

Ваалис переводит на меня внимательный взгляд, и сейчас на обычно безучастном лице пришельца проступает целая гамма эмоций. Злость, боль и горечь. Это попытка достучаться. Попытка зашифровать истину в слоях пустой болтовни.

Я сдавливаю виски, пытаясь отделить зёрна от плевел, шелуху от сути.

— Есть постановка, есть зрители, — бормочу я еле слышно, — но умираем мы по-настоящему. Они хотят, чтобы мы умирали, чтобы страдали, как страдали они.

Щупальца на голове Плетельщика Пробоин двигаются резко и хлёстко. Я замираю, а потом упираю остановившийся взгляд в собеседника.

— Это шоу? Сопряжение — это сучье шоу на потеху зрителям⁈ А все эти монстры?..

— Каждому герою нужно чудовище, не так ли? — пожимает плечами Ваалис.

— И каждый мир проходил через Сопряжение?

— Кто знает? Пьеса длится испокон веков. Без конца и края. Возможно, кому-то повезло.

— Эти зрители, они платят, чтобы смотреть, как другие планеты вымирают?

— Лучшие развлечения нельзя получить даром, не так ли? — ровным голосом отвечает мой визави.

Вот почему кто-то покупал записи убийств с камеры моего прошлого дробовика. Красивые натуралистичные кадры угасающих жизней. Уверен, число маньяков, облизывающих своих пухлые губки при виде подобного, стремится к бесконечности.

— Подарки отличившимся участникам… От тебя, от какого-то грёбаного Аргатри… Просто ржавые ножи, сброшенные беднягам-гладиаторам с трибун благородными патрициями. «Держи свой сраный ножик, раб, чтоб сподручнее было резать глотки тиграм. Держи и не вздумай помереть слишком рано. Я поставил на тебя солидную сумму». Не так ли, Ваалис?

— Азартные игры идут рука об руку с любой цивилизацией с самого её зарождения. А лучшие постановки вызывают сильнейший отклик у своих зрителей. Не просто наблюдать, а внести свой вклад в грандиозный сюжет, приобщиться к умелым актёрам… Кто откажет себе в подобной слабости?

Взор застилает алым. Я хочу убивать.

— Однако не всё так просто, Егерь. Каждый акт той пьесы, каждый новый мир — это Стадия. И на каждой Стадии всем зрителям надобно решить — остаются ли они безучастными наблюдателями или входят в число актёров. Претендентов. Это привилегия, и стоит она дорого. Очень дорого. Особенно, пока новые актёры проходят подготовку.

— Во время первого этапа.

Ваалис никак не показывает свою реакцию.

— Застолбить за собой право вмешиваться в сюжет, а также надел земли, чтобы встречать следующую волну бывалых претендентов во все оружии… Каждая Стадия порождает всплеск серебряных и золотых классов, а кроме того, большое количество чудовищ, что будут умирать на потеху почтенной публики. Каждая смерть — кирпичик в фундаменте силы претендента. Сколько ты заплатишь за право повысить своё могущество раньше других? Много, не так ли?

Я киваю и ухожу в свои мысли.

Право открыть портал в новый форпост. За него заплатили и Пульсары, и Дом Архарц. Основная часть охочей до крови мрази появится на Земле позже. Когда завершится первый этап.

— Став претендентом, теряешь право наблюдать за шоу? — спрашиваю я и тут же поправлю себя, — или, по крайней мере, эта возможность значительно урезается. Ты говорил, что не видел, как я с Фламинго проходил то Логово. Не мог постоянно наблюдать за мной, верно?

— Бросивший своё имя в круг смотрит постановку лишь отрывками и до того, как взойдёт на сцену. С этого момента и до завершения Стадии его зрение ограничено декорациями.

— В каждый момент времени возможна только одна Стадия?

— Цифра семь считается священной в Сопряжении по какой-то причине, — замечает Ваалис и допивает остатки напитка.

— Раз за разом семь миров полыхают на глазах миллиардов живых существ, и никто не готов вмешаться и остановить это безумие⁈

— «Сильные поступают, как хотят, а слабые страдают, как и должны», — явно цитирует пришелец. — Такова воля Сопряжения. Пытаться остановить его — всё равно что пытаться закрыть чёрную дыру или удержать звезду от обращения в сверхновую.

— Это мы ещё посмотрим, — цежу я.

— Во вселенной много наивных безумцев, существ гуманных и милосердных, но сама природа постановки толкает их на путь крови. Были ли те, кто прикладывал громадные усилия, чтобы разрушить декорации, сорвать софиты и освободить измождённых актёров? Безусловно. Добились ли они успеха?

Ответ не требуется.

— Кто стоит за всем этим? Кто управляет шоу? — ногти с силой впиваются в ладонь.

В этот момент я готов зубами вырвать глотку виновному. Посади его сейчас передо мной, даже дюжина Супернов не оттащит меня от ублюдка.

— Как зародилась жизнь? Что такое аркана? Откуда пришло Сопряжение? Кто и как его создал? Миллионы живых существ рыщут по вселенной, пытаясь найти ответы на эти вопросы. Они объединяются в кланы и организации, вкладывают огромные средства в погоне за малейшими крупицами информации. Безуспешно.

— Я найду его, Богом клянусь. Я найду его.

— Мне доводилось слышать подобные клятвы и прежде, — парирует Ваалис. — Особенно убедительно говорил тот, кто… — он замолкает.

Покойный муж Драганы? Ваш бывший лидер?

— Почему ты рассказываешь всё это мне? Именно сейчас?

— Я? Рассказываю тебе? — склоняет голову набок Осьминожка. — Ты что-то путаешь, Егерь. Я всего лишь вспоминаю прошлое да занимаюсь пустой софистикой.

Киваю, подтверждая сказанное. Выводы я сделал сам. Если он беспокоится о неизвестных правилах, говорить стоит аккуратно, чтобы не нарушить их.

— Почему меня потянуло на болтовню сейчас? — предводитель Пульсаров сцепляет руки. — Ты стал Квазаром. Новый ранг даёт новые права, снимая часть ограничений.

Что позволено Юпитеру, не позволено быку, ага.