S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - Ирэн Рудкевич

мучаясь галлюцинациями и головными болями, пока не разобрался, как готовить пойло из «виноградин». Поэтому выполнять приказ даже не подумал. Врубил невидимость и кувырком ушёл с линии огня.

Надо отдать должное бойцу, стрелять он не стал. Возможно, из осторожности, чтоб не привлечь внимание тварей. А скорее всего потому, что успел столкнуться с глюками и уже не особо верил собственным глазам.

Перекатившись, Батя бесшумно отбежал за ближайшую хижину. Обошёл её кругом, выглянул с другой стороны и расплылся в улыбке. Перед ним, растерянно озираясь, стоял уставший и осунувшийся, с ног до головы измазанный засохшей кровью, но живой и вменяемый Винт.

Довольно долго после предыдущей попытки спасти своих Батя не мог избавиться от воспоминания о том, как Винт обгладывал оторванную руку Ромео. Но этот Винт был совсем другой. И уже по манере держаться командир с уверенностью мог сказать, что на этот раз боец остался вменяем.

Убирать «Калаш» Батя не стал. Включил предохранитель и, чуть опустив ствол для удобства, прокрался Винту за спину. Упёр дуло тому между лопаток и очень спокойно произнёс:

– Сам замри. Ствол на землю, руки в гору. Сопротивляться не пытайся, не сможешь...

Винт, разумеется, не послушался. Резко скрутился, одновременно уходя вниз, вытянул руки и попытался сделать захват за пояс. Батя был к этому готов и потому просто сделал шаг назад, а руки бойца схватили лишь пустоту.

Не удержав равновесие, Винт кубарем полетел на землю.

– Говорю же – не рыпайся, – терпеливо повторил Батя и снова приставил дуло к спине бойца, с силой придавив того вниз.

На сей раз Винт предпочёл подчиниться – ему просто не осталось ничего иного. Но голову всё равно повернул, прищурился, пытаясь вглядеться в лицо того, кто его уделал.

– Ну что, успокоился? Или узбагоин прикладом добавить и как ту бабу, за волосы и в пещеру?

– Ты вообще кто? – прохрипел Винт. – И где?

Батя, сообразив, что боец его по-прежнему не видит, вырубил невидимость.

– А сам как думаешь?

Глаза Винта, до этого зло прищуренные, стали круглыми, как блюдца.

– Батя? Ты?! Тебя ж задвухсотили...

– Кто? – поинтересовался комвзвода. – Рогатые твари ростом с двухэтажный дом?

– Нет, – растерялся Винт. – Свои. Парни как с ума посходили разом и набросились на тех, кто в уме оставался. Бать, погоди, а бороду ты когда отрастить успел?

– Сечёшь, – усмехнулся Батя. – Долгая история. Ты как сам, в адеквате? На человечинку не тянет?

Винт, насколько позволяло его положение, помотал головой.

– Ну тогда не дури, понял? Я уберу ствол, мы с тобой забьёмся в хижину с нашими чудом уцелевшими манатками и поговорим, идёт? Но имей в виду, попытаешься на меня наброситься – привалю и глазом не моргну. Усёк?

Винт кивнул. Батя, на всякий случай выключив предохранитель, медленно отошёл на три шага. Винт упёрся руками в землю и медленно сел. Помотал головой, с изумлением уставился на командира.

– Бать, мля, я глазам не верю...

– В твоём состоянии немудрено, – кивнул Батя. – Голова, поди, болит, да?

– Раскалывается, – несмело улыбнулся краешком губ Винт.

– Ну, я бы не назвал это плохим признаком. Тем более, что лекарство у меня есть. Заценишь аромат с послевкусием. Ладно, двинули, нечего на виду торчать. Тут это может стоить жизни.

Винта Батя пустил первым, кивком головы указав направление на всякий случай. Внутри хижины с оружием взвода заставил бойца сесть на пол возле дверного проёма. Сам прошёл глубже, обернулся и кинул Винту флягу с пойлом.

– Пока глоток, не больше. Хотя больше и не сможешь.

– Обижаешь, командир, – ухмыльнулся осмелевший Винт, открутил крышку, приготовился хлебнуть от души и... согнулся, едва сдерживая рвотные позывы.

– Ты это лекарство из чего сделал, командир? Отрава ж, мля!

– Из тухлых носков, – флегматично пожал плечами Батя. – Или ты букет французского сухого столетней выдержки ожидал? Пей, говорю. Это приказ.

В батином взводе, да и во всей «Адской Сотне» тоже, не было принято соблюдать формальную часть субординации. Более того, неформальное общение, в том числе между командирами и подчинёнными, не только не порицалось, но и одобрялось – штатные психологи считали, что это укрепляет коллектив. Однако фраза «Это приказ», исходящая от вышестоящего по званию, была сродни некоему маркеру, чётко показывающему, что данное указание не обсуждается и подлежит немедленному выполнению.

Винт поднял измученный взгляд на Батю, резко выдохнул и приложился к фляге. Сглотнул.

– Сказал же – много и не получится, – проворчал Батя, забирая у бойца флягу. – Башня как?

Винт, всё ещё кривясь, помотал головой и замер в изумлении.

– Слуш, Бать, эта твоя дрянь быстрее обезболивающих уколов действует.

– Во-первых, не моя, а тех тварей, в которых со временем превращаются зомби. А во-вторых, пить её нам с тобой теперь придётся постоянно. Если перестанем, то либо от боли сдохнем, либо, подозреваю, тоже озомбируемся.

Винт, чьё самочувствие улучшалось на глазах, с сомнением посмотрел на командира.

– Бать, а что за чертовщина тут вообще творится, а? Амеры вирус какой-то распылили, что ли? Биооружие?

Комвзвода, вспомнив, как сам первым делом предположил то же самое, печально усмехнулся.

– Лучше бы, мля, оно, – выдохнул Батя и вытащил из кармана два оставшихся энергетических батончика. – Но нет, Винт, всё гораздо хуже. На вот, перекуси. А я пока расскажу, что за хренотень тут происходит.

Рассказ у Бати вышел неожиданно долгий, хотя прошёлся он только по верхам, не вдаваясь в подробности. Поболтать комвзвода всегда был не дурак, но, как и любой человек, выбравший военную стезю, стремился выражать мысли лаконично. Но для того, чтоб коротко и понятно описать Ад, в котором они с Винтом оказались, у командира не хватало ни слов, ни знаний о новом мире. Одни только догадки и наблюдения.

Винт поначалу слушал с серьёзным видом, но чем дальше, тем более скептическим становилось выражение его лица. При этом сидел он молча и все свои возражения, если таковые имелись, держал при себе. И только когда Батя закончил, ошеломлённо выдал:

– Бать... А мы с тобой точно не того... Не потекли крышей?

Комвзвода вздохнул, снова вернувшись к воспоминаниям о своих первых днях здесь. Тогда он тоже подозревал, что тронулся умом. Оказалось, что нет.

– А ты про себя расскажи, – вместо ответа предложил он и, подумав, добавил. – Всё сразу на места встанет. Хотя