Шторм Холли - Тата Алатова

– Она называется «О нелюбви», – с энтузиазмом принялась рассказывать Фанни. – О том, как хорошенький юноша думает, что влюбляется в страхолюдину, а потом оказывается, что ему просто захотелось в нее влюбиться, чтобы выглядеть еще лучше в своих глазах.

Так Тэсса и думала: очередная психологическая лабуда.

К счастью, от необходимости ответа ее спас Кенни, решительно ворвавшийся в управление.

– У меня дело к шерифу, – провозгласил он торжественно, не глядя в сторону Фанни.

– Это я, – радостно откликнулась Тэсса, не желая больше ничего слушать о любви и тем более – нелюбви.

– И к мэру.

– И это тоже я.

Кенни уселся на стул для посетителей.

Фанни поспешно повернулась к ним спиной, воинственно взмахнув метелкой.

– Сегодня утром я не смог выехать из Нью-Ньюлина, – сердито начал Кенни.

– Это временно, – поспешно успокоила его Тэсса и добавила: – Я надеюсь.

– Но мы же умрем с голода! Я должен привозить продукты и интернет-заказы, такая у меня работа, – нахмурился Кенни.

– Пока Бренда снимает по три урожая кабачков в год, смерть от голода нам не грозит. На худой конец, кто-нибудь возьмет лодку старика Сэма и отправится на рыбалку.

– Но это неприемлемо! У Мэри Лу заканчиваются запасы какао, а Камила становится вдвое злее без кофе. Что будет, если Милны не получат очередную статуэтку, за которую заплатили кучу денег, а доктор Картер – энциклопедию смертельно опасных вирусов и сборников анекдотов?

– Мы живем в эпоху чрезмерного потребления, – проворчала Тэсса. – Кевин, несколько дней придется потерпеть.

– Ну, если в твоей деревне начнутся бунты, а ты получишь импичмент, то не удивляйся, – с неудовольствием огрызнулся Кенни. – Хорошо, допустим, мы не вымрем за неделю-другую изоляции, но я требую, чтобы ты срубила или уничтожила любым другим способом дерево на кладбище.

– А дерево-то тебе чем не угодило? – поразилась Тэсса. – От него же бабочки в животе и прочие эндорфины.

– Фанни бросила меня из-за этого дерева. Оно социально опасно, поскольку внушает людям ложное ощущение захватывающей влюбленности, несовместимое с реальностью.

– Неправда, – закричала Фанни. – Дерево тут ни при чем!

– А вот и при чем, – горячо возразил Кенни. – До него у нас с тобой все было нормально.

– Нормально! Но я не хочу нормально. Мне нужно лучше, чем нормально, ну или хуже. Я хочу ненормально!

– Ты понимаешь, о чем она говорит? – жалобно спросил у Тэссы Кенни.

– Нет-нет, – испугалась она, – меня не спрашивайте. Я пишу рапорт.

– Меня тошнит от того, насколько между нами все нормально, – выпалила Фанни. – Ты идеальный Кенни, ангелочек Кенни, совесть Нью-Ньюлина, а я – вопящая угроза всему живому.

– Тошнит? – всполошился Кенни.

– Ну за что мне все это, – простонала Тэсса.

– Фанни, а давай-ка мы с тобой навестим доктора Картера, – вкрадчиво предложил Кенни.

– Это еще зачем, – нахохлилась она.

– У меня голова раскалывается, – сообразительно прикинулся он. – Еле дышу. Ой, одному мне нипочем не добраться до доктора!

В мгновение ока Фанни подскочила к нему, испуганно заглядывая в глаза.

– Очень больно? – встревоженно спросила она. – Обопрись на меня, я тебя отведу.

Тэсса проводила их взглядом, облегченно выдохнула и вернулась к наболевшему.

«Таким образом, остаточные эманации гнева, любви и желания отомстить позволили зомби перешагнуть через наложенные на него ограничения. Я бы предложила ограничить посещения покойников тем, кто отправил их на тот свет. Скажем, четыре раза в год кажется довольно безопасным вариантом…»

Зевнув, Тэсса нажала «отправить» и с облегчением выключила монитор старенького компьютера. Она терпеть не могла всю эту писанину.

В квадрате окна море выглядело как картина в раме. Пасмурное небо низко повисло над водной гладью, и острые скалы казались вырезанными из темного картона.

– Одри, Одри, Одри, – задумчиво пробормотала Тэсса себе под нос, – если ты не начнешь улыбаться, то у нас начнется эпидемия рахита из-за нехватки витамина D.

Как заставить мрачного подростка радоваться жизни?

Не бывает таких сил в этом мире, которые могли бы превратить эту унылую девчонку в жизнерадостное создание. Ах, если бы погодой управлял кто-то вроде Фанни, то жители Нью-Ньюлина просто купались бы в солнечном свете.

Впрочем, и Фанни в последнее время была странной и нестабильной.

Тэсса еще раз зевнула и поймала себя на мысли, что с нетерпением ждет вечера. Она наконец-то сбросит тяжелые ботинки и заберется под одеяло в своей спальне, чьи стены украшены чудесными рисунками Холли, отгоняющими кошмары.

– Холли, – осенило Тэссу, – ну конечно же! Как это я раньше не додумалась!

Она сорвалась с места и поспешила в сторону дома.

Холли нашелся на лужайке. Он стоял возле оккупированного пикси электромобиля и с глубокомысленным видом наблюдал за их копошением сквозь запотевшие окна.

– Тебе не кажется, – произнес он, – что эти зловредные волшебные создания захватили мое транспортное средство, чтобы я не уехал отсюда?

– Я отказываюсь понимать, что происходит в их крохотных мозгах, – уведомила его Тэсса. – Именно по вине пикси у нас появилось дурацкое дерево любви, из-за которого теперь столько хлопот.

– Что будет, когда они расплодятся еще сильнее и перестанут помещаться в автомобиле? Нас выгонят из дома?

– Ты же у нас миллионер, малыш, – Тэсса покровительственно похлопала его по спине, – купишь им фургон.

Холли фыркнул.

– Почему ты стоишь здесь один, когда на улице такой сильный ветер? – спросила она.

– Пересматриваю свои жизненные приоритеты, – торжественно объявил Холли. – Перехожу на новую ступень самосовершенствования. А еще я сбежал из дома, потому что Фрэнк ремонтирует шкафчик на кухне и от стука молотка я все время моргаю.

И он захлопал ресницами, изображая, как именно это делает.

– Прекрасно, – одобрила Тэсса, – это очень кстати. Тащи сюда свой ящик для рисования и пойдем со мной.

– И с места не двинусь, – предупредил Холли и для верности схватился за ручку двери электромобиля. – Не видишь, что я предаюсь размышлениям?

– Ты же понимаешь, что я легко перекину тебя через плечо и утащу, куда мне нужно? – уточнила Тэсса.

– Очень по-неандертальски, – оценил он. – Осталось разжечь карандашами костер.

– Просто нарисуй для Одри что-то веселое, – велела Тэсса. – Если мы не увидим в ближайшее время солнце, я начну выть на луну.

– Что-нибудь веселое, – передразнил Холли оскорбленно. – Кто я, по-твоему? Автор комиксов для дошколят? Художник по вызову?

– И какой прок от твоего гения, – разочарованно спросила Тэсса, – если ты не можешь сделать жизнь своих близких хоть немного приятнее?

Лицо Холли стало по-детски изумленным.

– А? – переспросил он и мотнул головой, как разгневанный ослик. – Кто не может? Я не могу? Я все могу, Тэсса Тарлтон! Кто излечил тебя от бессонницы? Кто сделал нрав Фрэнка более-менее сносным? Кто придал этому ветхому неуютному замку очарование домашнего очага?

– Кто вернет Нью-Ньюлину солнце? –