Чужие звезды - Андрей Алексеевич Панченко

— Фиксируем сбои у противника, — сообщил аналитик. — Их сенсоры показывают фантомы… они видят нас, но не могут зафиксировать.

— Люблю, когда люди сомневаются в себе, — буркнул я. — Продолжаем.

Когда расстояние сократилось до минимального, один из крейсеров Содружества внезапно открыл огонь. Красивый залп, мощный. Только стрелял он… в пустоту.

— Они нервничают, — заметил кто-то. — Даже на связь не попытались выйти.

— Это нормально, — ответил я. — Когда стреляешь в то, чего не понимаешь, всегда нервничаешь.

Ответного залпа не последовало. Вместо этого один из кораблей СОЛМО просто прошёл сквозь строй противника. Не задел. Не столкнулся. Он как бы… пренебрёг их существованием. А через секунду у обоих линкоров Содружества погасли основные контуры управления. Без взрыва. Без спецэффектов. Просто — тишина.

— Потеря управления у противника, — доложили с соседнего поста. — Они пытаются восстановить связь… безуспешно.

— Отлично, — сказал я. — Теперь — фаза два. Дайте им шанс подумать.

Мы отошли. Спокойно. Демонстративно. Оставив корабли блокады дрейфовать, слепые и глухие, но живые.

— Почему не добили? — тихо спросил один из офицеров сопротивления.

— Потому что мёртвые не рассказывают, — ответил я. — А эти сейчас вернутся на базу и устроят там маленький апокалипсис из отчётов, комиссий и поисков виноватых.

Связь перехватила аварийный канал Содружества. Крики. Обрывки команд. Кто-то требовал объяснений. Кто-то — немедленного подкрепления. Хаос, паника…

— А вот теперь поговорим — Удовлетворенно усмехнулся я — Дайте мне с ними связь.

Через несколько секунд на центральном голографе рубки появилось трехмерное изображение чертовски злого мужика в форме полковника космических сил Содружества. Капитан одного из линкоров, и по совместительству командир патруля смотрел на меня сощурив глаза и сжав до синевы губы. Внезапно его глаза расширились от удивления, и злобное выражение лица сменилось растерянным. Очевидно его имплантат выдал ему полный расклад по тому человеку, которого он увидел перед собой.

— Вижу, что представляться мне не надо — Начал я разговор — Но я всё же представлюсь. Найденов моя фамилия, Дмитрий Кириллович.

— Полковник Вейс… — На автомате представился собеседник, и тут же взял себя в руки — Вы дезертир и беглый преступник! И к вашим преступлениям добавилось ещё одно — нападение на патрульные Силы содружества!

— Правый раз что ли? — Хмыкнул я — В общем списке это будет эпизод с трехзначным числом. Впрочем, сейчас я в своем праве, какого хрена вы прилетели на вооруженных звездолетах на территорию подконтрольную Солнечной системе? Насколько я помню, вся бывшая нейтральная зона между Конфедерацией, Содружеством и Базисом теперь принадлежит Земле. О чем есть соответствующий документ, подписанный всеми заинтересованными сторонами. Что вы тут забыли полковник?

— Действие договора приостановлено! — Вскипел полковник — На его исполнение наложен мораторий до окончания конфликта Конфедерации и Содружества!

— То есть навсегда, вы хотите сказать — Кивнул я головой — Это война длится столетия, и конца ей не видно. И мораторий вы ввели в одностороннем порядке. При чем на момент подписания договора война была в разгаре и вас это тогда не смущало, зато это был отличный повод нае… обмануть землян и карсов. А я как раз по своим делам отлучился, не проконтролировал… Эх, ладно, согласен, в этом есть капля моей вины. Но теперь я вернулся и все буду исправлять. С этого момента Земля не признает мороторий, и все военные силы иностранных государств, оказавшиеся на её территории без разрешения, будут считаться силами вторжения, с соответствующей реакцией с моей стороны. Тоже самое касается задержания гражданских звездолетов Солнечной системы и Карсы, в нейтральных зонах. Блокада торговых путей, досмотр грузов и нападение на наши звездолеты будет расценено как нападение на Землю. Сегодня вам повезло полковник, мы оставили вас в живых, и вы даже особо не пострадали, но это в последний раз, и вас я отпускаю только чтобы передать послание.

— Это официальная позиция правительства Земли? — Посерьёзнел полковник.

— Это моя официальная позиция. На Земле, так же, как и в ваших блядских империях я вне закона — Улыбнулся я — С вашей подачи кстати. Это было одним из условий подписания договора о независимости, который кстати вы не соблюдаете. Они меня не признают, ну а мне на это плевать. Я не ради одобрения какой-то горстки людей всё это начал, и я никому не дам уничтожить то, на что я жизнь свою положил. Официально можете передать своим, что я действую без одобрения Земли. Только вот вам от этого легче не будет.

— Вам лучше сдаться пока не поздно Найденов — После моих слов полковник незаметно выдохнул, но легче ему стало разве что только немного — Вы международный преступник, и долго у вас не получится от нас бегать и гадить исподтишка. Сейчас у вас получилось напасть на нас, только потому, что мы не ждали удара, в следующий раз вас на куски порвут.

Я посмотрел на полковника внимательно. Не зло. Скорее — с любопытством, как смотрят на человека, который искренне верит в инструкцию, написанную для мира, которого уже нет.

— Полковник, — сказал я спокойно, — давайте я вам помогу. Вы сейчас очень стараетесь выглядеть грозно, но у вас за спиной два линкора без управления, четыре крейсера с выжженными контурами связи и экипажи, которые впервые в жизни не понимают, кто ими командует. Это плохой момент для ультиматумов.

Он стиснул зубы. Видно было — держится из последних сил.

— Вы напали исподтишка, — процедил он. — Это не бой.

— Конечно не бой, хотя первый выстрел в этом «не бою» сделали именно вы — охотно согласился я. — Бой — это когда обе стороны понимают, что происходит. А это… — я сделал неопределённый жест рукой, — профилактика. Как вакцина. Неприятно, но полезно.

Вейс хотел что-то сказать, но я поднял ладонь.

— Подождите. Я ещё не закончил. Во-первых, вы не ждали удара, потому что двадцать лет считали Землю удобной, тихой и сломанной. Во-вторых, вы «порвёте нас на куски» ровно до того момента, пока не попробуете это сделать. А в-третьих… — я усмехнулся, — следующий раз мы с вами вообще не будем разговаривать.

Он побледнел. Совсем чуть-чуть, но имплантат это подсветил.

— Это угроза?

—