В Доме Змея - Илья В. Попов

– Если яйцо – это мир, – протянул Макото, брови которого были нахмурены, а лицо выражало предельную сосредоточенность, – то что тогда жидкость, в которой он плавает?

– Хороший вопрос, – похвалил его Червь. – Смотрите: нам известно пять школ, каждая из которых олицетворяет одну из стихий – опуская разложение, так как оно совершенно иная история. Земля, воздух, огонь, вода, тьма… Если происхождение первых четырех не требует особых разъяснений, то вокруг последней до сих пор разгораются яростные споры. Я бы предположил, что тьма как раз таки поступает откуда-то извне, а не принадлежит нашему миру изначально. Именно поэтому ею владеют немногие избранные. В общем, – поспешно добавил он, заметив, что Макото открыл рот для нового вопроса, – управляя тьмой, ты берешь под контроль то чудное варево, в котором пребывают вселенные. Как-то так.

– Кристалл мощи – простой артефакт. Орудие без воли и разума, – сказал Кенджи. – Но как твои слова могут объяснить голос, время от времени звучащий в моей голове? И те видения? Будто бы сущность в сфере живая и имеет свои воспоминания… во всяком случае, когда-то имела.

– А вот здесь я вынужден признать поражение, – с сожалением вздохнул Червь. – Не слышал даже упоминаний о том, что кому-либо удавалось создать филактерий – сосуд для хранения души. Те же, кто утверждал обратное, оказывались либо шарлатанами, либо полоумными. Что касаемо монеты, мне тоже трудно сказать – возможно, на нее и впрямь наложено сильное проклятие, сведшее того несчастного с ума, но, чтобы сделать хоть какие-то выводы, я должен тщательно осмотреть золотой, а на это уйдет время.

– Хорошо, – вздохнул Макото и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – Допустим, теперь мы все знаем, что сфера – это некий артефакт, прибывший из другого мира. Возможно. Но как нам вообще поможет это знание?

– Пока что никак, – развел руками Червь. – Но если вы сумеете добыть подобную сферу и принесете ее мне, я сделаю все возможное, чтобы выяснить ее природу.

– Если бы мы еще знали, где ее искать, – хмыкнул Кенджи.

– А вот здесь у меня для вас хорошие новости. – Глаза Червя хитро блеснули. Он достал из-за пазухи свернутый свиток, расстелил его на столе и придавил края стаканами. – Здесь опись наиболее ценных экземпляров, хранящихся в императорской сокровищнице. Лет пятнадцать назад представители Дома Волка в одном из своих походов в Хрустальные Пустоши случайно наткнулись на подземную усыпальницу, где в запечатанном саркофаге хранилось нечто, по описанию походившее на то, что вы ищете. Вот, взгляните: «…стеклянный шар, внутри которого клубится странный туман. Происхождение неизвестно, как и то, является ли находка с севера магическим артефактом или же простой безделушкой. По совету господина Ясуда, заклинателя седьмой ступени, любой личный контакт со сферой нежелателен». Видимо не найдя находке применения, Волки преподнесли ее в подарок господину Симаде, который как раз устроил празднество своему сыну, который покорил новую ступень. Все сокровища хранятся в самом сердце Каноку, а именно…

– …В императорском дворце, – закончил за него Кенджи.

Он обменялся взглядами с Рю, которому, похоже, в голову пришла та же мысль, что и ему. На какое-то время в комнате повисла мертвая тишина, которую прервал голос Макото, звучавший почти умоляюще:

– Я надеюсь, вы не хотите сказать, что мы собираемся ограбить самого императора?

Глава 7

На самом деле не сказать, что и самому Кенджи так сильно нравилась эта затея, однако выбора у них все равно не было. Вряд ли ему или его друзьям удастся вот так запросто явиться на аудиенцию к императору и вежливо попросить отдать им таинственный магический артефакт из его сокровищницы. Если, конечно, Симада еще не успел избавиться от сферы, что тоже вполне вероятно.

Так что забирать ее придется самим – и либо они сделают это первыми, либо она рано или поздно рискует оказаться в руках Жнеца. Кенджи не сомневался, что тот в итоге сумеет найти способ пробраться даже в святая святых Каноку. Неизвестно, не успел ли он уже завербовать кого-нибудь из слуг или даже придворных, поэтому действовать нужно быстро.

Видимо, фортуна все же им благоволила, так как со дня на день в императорском дворце должен был состояться праздничный пир, посвященный Турниру и его участникам, на который, разумеется, Кенджи и Макото уже получили приглашения. Рю предложил было воплотить их дерзкий план в тот же вечер, но Червь выступил решительно против.

– Лезть туда без подготовки – чистой воды самоубийство, – заявил он и принялся загибать пальцы, не обращая ни малейшего внимания на недовольную гримасу Рю: – Во-первых, мы знать не знаем, действительно ли сфера до сих пор хранится во дворце, и даже если это так, то где именно. Во-вторых, на каждую дверь, отделяющую вас от хранилища, наверняка наложено столько защитных печатей и заклинаний, что обойти их будет той еще задачей. В-третьих, не стоит забывать о вымуштрованной страже, которая, не задумываясь, убьет на месте любого застуканного ею чужака, вне зависимости от его положения. В-четвертых…

Рю держался довольно стойко и сломался лишь после девятого аргумента, пускай и нехотя, но все же признав правоту Червя. Предстоящая авантюра действительно была рискованной (и это еще очень мягко сказано), и, если их вдруг поймают за попыткой проникнуть в императорскую сокровищницу, вряд ли кто-то даст наглецам хоть малейший шанс объясниться. Однако не успели они кое-как сойтись во мнении, как их тут же ждал новый виток спора, заключающийся в том, какую роль каждый из них будет играть в будущем ограблении. Червь, правда, тактично назвал их предприятие «приключением», но формулировка сути дела не меняла.

После жарких прений они решили следующее: покуда Кенджи и Макото ведут себя на пиру как ни в чем не бывало, смешавшись с толпой гостей (а между тем ищут малейшее слабое место в охране дворца), Червь продолжает искать сведения о сферах. Заодно он пообещал подвергнуть монету всем возможным опытам и выяснить, заколдовано ли золото. Единственным оставшимся не у дел оказался Рю, так как, разумеется, пускать старика на праздник никто бы и не подумал, а его маскарад вряд ли сбил бы с толку зорких императорских стражей. Рю наверняка был просто «счастлив» сидеть сложа руки, но он и виду не подал, заявив, что все равно собирался решить парочку личных дел, да и глазеть на парад «чванливых толстосумов» у него нет ни малейшего желания.

Договорившись, они разошлись,