Иллидан: Страж Пандоры - Stonegriffin

— Если тебе не с кем воевать сегодня, — сказал Иллидан, — это не значит, что завтра не появится враг.

— Ах да. — Тсу'мо покивал с издевательской серьёзностью. — Ты же у нас пророк. Видел Эйва-знает-что в своих видениях. Предупреждаешь нас о грядущих опасностях.

Он подошёл ближе — достаточно близко, чтобы его дыхание касалось лица Иллидана.

— Я скажу тебе, что я вижу, — процедил он. — Я вижу существо, которое появилось из ниоткуда. Которое ведёт себя так, будто оно лучше всех нас. Которое нарушает наши законы и традиции и ждёт, что его будут за это хвалить. Которое смотрит на нас сверху вниз, будто мы насекомые.

Его голос понизился до шёпота:

— Я не знаю, кто ты. Но я знаю, что ты — не Тире'тан. И рано или поздно все остальные тоже это поймут. И тогда…

Он не договорил. Грум, почуявший враждебность, высунулся из сумки и зашипел на Тсу'мо — тонко, но угрожающе.

Тсу'мо отшатнулся, его рука дёрнулась к ножу.

— Отзови свою тварь!

— Он свой собственный, — сказал Иллидан ровно. — И защищает меня. Как любой хищник защищает свою стаю.

— Стаю? — Тсу'мо оскалился. — Вот значит как. Ты и эта… недоделка. Стая из двух уродов.

Иллидан не дрогнул. Его лицо осталось неподвижным, глаза — холодными.

— Уходи, — сказал он. — Ты сказал, что хотел. Теперь уходи.

— Или что? — Тсу'мо выпятил грудь. — Убьёшь меня? Как того палулукана?

— Нет. — Иллидан позволил себе еле заметную улыбку. — Просто продолжу тренироваться. А ты постоишь и посмотришь, потому что не знаешь, что ещё теперь делать.

Тсу'мо вспыхнул. Его кулаки сжались.

— Однажды, — прошипел он. — Однажды ты ответишь за всё.

Он развернулся и зашагал прочь. Его приятели последовали за ним, бросая на Иллидана взгляды через плечо.

Когда они скрылись в зарослях, Иллидан опустил руку и погладил Грума по голове.

— Хороший мальчик, — сказал он тихо.

Грум издал свой особый звук — не мурлыканье, не шипение — и ткнулся головой в его ладонь.

Той ночью, лёжа в хижине с Грумом, свернувшимся у его бока, Иллидан думал о словах Тсу'мо.

«С кем ты собрался воевать?»

Хороший вопрос. Он готовился — но к чему? У него не было конкретного врага, конкретной угрозы. Только инстинкт, который говорил: война придёт. Рано или поздно — придёт.

Грум шевельнулся во сне, его лапы дёрнулись — наверное, снилась погоня. Иллидан положил руку ему на бок, чувствуя быстрое биение маленького сердца.

— Мы справимся, — прошептал он в темноту. — Что бы ни пришло — мы будем готовы.

Это было обещание. Себе. Груму. Может быть — этому миру, который он не выбирал, но который теперь был его домом.

За окном хижины ночной лес пел свою песню — шорохи, крики ночных птиц, далёкий вой. Где-то в глубине этой песни, в сплетении корней и связей, Эйва слушала. Наблюдала. Ждала.

И в её бесконечном терпении появилась новая нота — едва уловимая, почти незаметная.

*** Больше глав (на две главы) и интересных историй — по ссылке на бусти, в примечаниях автора к данной работе. Дело добровольное (как пирожок купить), но держит в тонусе. Графика выкладки глав здесь это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, работа будет выложена полностью:)

Глава 10: Оружие

*** Небольшой бонус — одна глава по цене двух (примерно вдвое больше стандартной):)

Стандартное оружие на'ви его не устраивало.

Иллидан понял это в первые же дни тренировок, когда взял в руки лук Тире'тана — тот самый, с которым юноша вышел на своё последнее испытание. Дерево было слишком мягким, тетива — слишком слабой. Когда он натянул её и спустил пробную стрелу, та описала вялую дугу и воткнулась в землю шагах в сорока, едва пробив дёрн. Для охоты на мелкую дичь с близкого расстояния — возможно, достаточно. Для чего-то серьёзного — абсолютно бесполезно. У опытных охотников луки были получше, но никуда не годились в сравнении с тем оружием, которое он видел да хотя бы у тех же ночных эльфов.

Копьё разочаровало его ещё больше. Древко было сделано из какого-то пористого, лёгкого дерева, которое гнулось при каждом сильном ударе. Когда он попробовал отработать серию колющих выпадов на манекене, древко выгнулось дугой уже на третьем ударе, а наконечник из полированного обсидиана оставил на глине лишь неглубокую царапину, прежде чем отколоться по краю.

Нож был скорее инструментом, чем оружием — короткий, с широким лезвием, предназначенный для разделки туш и бытовых нужд. Им можно было нарезать мясо или перерезать лиану, но в бою он годился разве что как последний аргумент отчаявшегося.

Вечером, сидя у костра и наблюдая, как Грум пытается поймать мотылька, привлечённого светом, Иллидан позволил своим мыслям вернуться в прошлое. Он вспоминал боевые глефы Аззинота — парные клинки с изогнутыми лезвиями, выкованные из сплава, который демоны называли «слёзы пустоты». Металл был чёрным, как ночное небо без звёзд, и всегда оставался холодным, даже когда его раскаляли в горне. Лезвия были заточены так, что рассекали воздух с едва слышным свистом, а их вес был распределён идеально — они становились продолжением рук, частью тела.

С теми клинками он мог противостоять повелителям ужаса. Мог разрубить зачарованные доспехи, не почувствовав сопротивления. Мог сражаться часами, и руки не уставали, потому что каждое движение было естественным, как дыхание.

Здесь у него не было демонической стали. Не было кузниц, способных достичь нужной температуры. Не было даже металла в привычном понимании — на'ви использовали камень, кость, дерево, и их техники обработки были примитивными по меркам любой развитой цивилизации. И даже не было врага — чтобы отобрать у него подобное оружие.

Но у него были знания, накопленные за десять тысяч лет. Руки, которые помнили, как работать с материалами. И время — пока ещё было время.

Грум наконец поймал мотылька и с удивлённым писком обнаружил, что тот невкусный. Иллидан позволил себе слабую улыбку и начал планировать.

Следующие дни он частично посвятил разведке. После утренних тренировок, когда тело уже было разогрето, а Грум достаточно накормлен, чтобы несколько часов не требовать внимания, Иллидан уходил вглубь леса в поисках материалов. Не те, которые использовали на'ви в своих традиционных ремёслах, а другие. Те, которые местные мастера игнорировали, потому что они были слишком сложными в обработке, или потому что «так никогда не делали», или, возможно, просто потому что никому не приходило в голову попробовать.

Он проверял каждое необычное дерево, постукивая по стволу костяшками пальцев, прислушиваясь