Возвращай Долги - Вова Бо

— Сука, — прошептал я.

— Да чего ты ругаешься? — натурально обиделась Айна. — Расстроился что ли? Не переживай, у нас нормальные тюрьмы. Выспишься, отдохнешь, я пока все обустрою с бароном Гидеоном. Оформим все по закону, и станешь свободным человеком, как и положено.

Она не прикидывалась. Я смотрел на ее обиженную мордашку и понимал, что она говорит это совершенно искренне. Она уверена, что так и надо, что все так и должно быть. Нет, она реально считала, что все происходящее — нормально. Кажется, она еще и обиделась на меня, что я эту суку сукой обозвал. Не понимает, за что я так с ней.

В итоге меня под руки взяли двое стражей и потащили прямо по улицам. Действительно, словно я был каким-то уголовником. Тюрьма, как и положено старой крепости, находилась в подземелье отдельно стоящего здания. Камень, сырость, плесень, железные решетки — все в наличии.

Меня раздели до белья, нацепили простенькую одежду из мешковины. Точно в таких же щеголяли рабы из отряда Айны в глубине. Предварительно окатили ледяной водой, после чего от меня шел стойкий химозный запах, что даже дышать было трудно.

В камере из удобств только дыра в полу и деревянная койка. Из соседей — худощавый старик с зубами один через два. Такой же ошейник, как у меня, только мины нет.

Дедуля дрых, когда меня приволокли, так что, оказавшись в камере, я просто рухнул на свободную койку и уснул. Не знаю, каким образом эти ублюдки вырубили Четверга, но одновременно с этим у меня будто выключатель щелкнул. Сил вообще не было.

Не знаю, сколько я проспал, потому что иногда я просыпался, словно в бреду, засыпал снова и так по несколько раз.

В себя пришел, когда сквозь решетчатое окно под потолком начал пробиваться тусклый свет. Голова была тяжелой, в ушах гудело. Одежда липкая от пота, желудок узлом сворачивается от голода.

Тело ломит, левое плечо ноет — рана хоть и затянулась, но сквозная дыра даже с усиленной регенерацией так просто не проходит.

— В первый раз всех колбасит, — прошамкал старик с соседней койки. — Но тебе больно уж крепко досталось. Высокий ранг, да?

— Пятый, — не стал я отнекиваться. — Что со мной сделали?

— Эта штука, — он подергал ошейник. — Что-то делает с нами. Связь с Логосом исчезает, оттого и хреново так. Чем сильнее была связь, тем хреновее.

— Она взорвется, если ее снять?

— Не… Не должна. Но охранники тебя пристрелят на месте. Просто на всякий случай, правила тут такие. А то мало ли какие у тебя способности.

— Прекрасно. Просто зашибись.

— Да ладно тебе, не все так плохо. Пока что.

Я лежал на койке и размышлял о произошедшем, глядя в поросший паутиной потолок. В этом мире есть хоть одно нормальное место, где можно жить? Для меня. Или надо и тут все спалить к хренам собачьим, чтобы меня оставили наконец в покое?

— Давид, — представился старик. — Контрабанда артефактов. Сбагривал одному местному ремесленнику контрафакт с глубины по дешевке. Он его дорабатывал и продавал втридорога. А потом сам же меня и сдал.

— Звучит глупо. Ты стал меньше приносить или больше требовать?

— И это тоже. Но как я уже здесь узнал, городские всегда сливают нас рано или поздно. Потому что они у нас законопослушные. А еще им полагается премия за это.

— Так он же сам покупал у тебя контрабанду.

— И что?

— Это законно? Или это другое?

— Это вообще другое. Законы для горожан пишут горожане постарше. Если ты не родился в Омеге или не являешься сильным ремесленником, то для тебя действует особая версия законов.

— Дай угадаю, текст тот же, просто исполняются они по-разному.

— Истинно так. Ну, я представился, а ты тут за что?

— Спас ремесленницу, привел в город, сел в тюрьму.

— Классика. Только приехал, а уже либо виноват, либо должен.

— Рейн, — представился я.

— Приятно познакомиться, Рейн, несмотря на обстоятельства.

Расписание в тюрьме было незамысловатым. Немного в камере, работа, обед в столовой и час во дворе на свежем воздухе. Затем снова работа и немного времени в камере. Питание было мне знакомым. Белесая кашица, как в Дельта-Четыре, разве что чуть-чуть лучше на вкус.

Все остальное время нас заставляли работать. Стирать вещи в прачечной, мыть полы и стены в тюрьме, сжигать мусор в огромных печах. Последнее — самая тяжелая и неблагодарная работа. Вонь, жар, тяжести, копоть — весь набор в общем.

На первый день мне повезло, поставили в прачечную. Судя по количеству постельного белья, тюрьма обслуживала если не весь город, то большую его часть точно.

В целом, ничего нового. И на что я вообще рассчитывал? Со слов Айны Омега была городом Не-Такой-Как-Все. А по факту — точно те же яйца, только в другой обертке. Даже жратва, как в Делтьта-Четыре. Только вместо сложной системы долгов — обычная тюрьма с кучей вооруженной охраны и ошейники.

Разница лишь в том, что большинство заключенных были спиритами. Не знаю какого ранга, энергетическое зрение не работало.

Я пока что решил действовать по проверенной тактике. Делать вид, что смирился, не высовываться, наблюдать.

— Обычных людей, как я понимаю, ждет прямая дорога в глубину. А что делают со спиритами? — спросил я Давида, когда мы отдыхали во внутреннем дворе на второй день.

— По-разному. Зависит от способностей. Кому-то предлагают место в группе дайверов, но это редкость. Кто-то уходит в подмастерья к ремесленникам для самой грязной работы — что еще реже. Остальных либо выставляют на торги, либо отправляют в круглый дом.

— Торги? Круглый дом?

— Башня на окраине. Билет в один конец. Неизвестно, что там происходит, но никто оттуда не возвращался. А торги — обычное дело. Те же второй и третий дистрикты охотно выкупают спиритов, у них с ними напряг.

— А когда меня распределят? Суд когда? Обвинение и все такое?

— Какой еще суд? Ты в тюрьме, значит уже виновен. Никаких разбирательств, сроков или протестов. Все, отсюда тебя уже так просто не выпустят.

— И долго ждать?

— Да по-разному. Как понадобишься, так и вызовут. Я здесь уже полгода, и за это время трижды меня вытаскивали на аукцион, да никому не приглянулся. Боюсь, что в следующий раз могут и в круглый дом отправить. Так что недолго мне еще радоваться.

— Боишься?

— Все чего-то боятся, Рейн. Круглого дома, работы в печах, местных воротил, охранников, глубины. Конечно я тоже боюсь. Но уже как-то привык что ли. Выбора-то нет.

— Паршивенько, — подвел я