Лётчик: Дотянуть до горизонта. От Карпат до Амура - Владимир Владиславович Малыгин

в воздухе налетали? Это пока ещё слёзы. Опять же всё проходило без моего непосредственного участия… А со мной эта машина мучается всего лишь неделю… Маловато будет… Зато прекрасно понимаю Николая и его опасение лететь с нами на этой экспериментальной технике… Потому-то, наверное, и главного конструктора в этот самолёт посадили… Так сказать, на всякий пожарный случай… А Сикорский и рад этому. Обмолвился как-то, что наконец-то сам лично примет участие в настоящих полевых испытаниях своей машины… Фанатик самолётостроения! Но, откровенно говоря, я рад его присутствию. Конструктор на борту – великое дело! Случись что, так он и с ремонтом поможет (спохватываюсь, гоню прочь нехорошую мысль и про себя сплёвываю три раза через левое плечо)…

Впрочем, тут же смеюсь сам над собой. Это я просто свои собственные опасения, чтобы не сказать большего, оправдываю таким образом. Большее я на корню давлю. И вроде бы как успешно. Всё-таки та весенняя катастрофа для меня просто так не прошла. На самом деле ничего страшного не произойдёт, даже если все четыре мотора одновременно откажут. Сядем куда-нибудь – подходящих полей и полян внизу полно. А уж если один или два откажут, то и говорить не о чем, можно и дальше лететь. В подобном случае лишь одно напрягает – потерянное на ремонт время и возможность доставки запчастей…

Ладно, что-то у меня думки повернули не туда, куда нужно. Прочь грустные мысли! Моторы работают ровно, вибрация обычная, в пределах нормы, расход топлива и температура стандартные. Высота ровно четыре тысячи по прибору, скорость… Согласно новому указателю стрелочка скорости замерла на ста сорока. И этого нам вполне достаточно. Можно было бы и добавить, но всё равно вырастет она ненамного, десятка на два максимум, зато расход бензина подпрыгнет процентов на тридцать пять – сорок. Получится ведь практически взлётный режим. Так что пока и так отлично.

После четырнадцати часов дня солнышко нас обогнало, ушло на запад, начало глаза слепить. И шторки не задёрнуть, иначе как по сторонам поглядывать? А осматриваться, как я уже говорил, постоянно нужно.

Садились на вильненское лётное поле в районе шестнадцати часов. Тут мне бывать уже доводилось, поэтому обнаружение самого аэродрома, а также заход и посадка никаких трудностей не создали. Да и связь мы установили загодя, предупредили дежурного о времени прилёта.

А дальше начались шпионские игры. На стоянку заруливать не стали – распоряжение Батюшина. Развернулись, притормозили и подождали немного, чтобы поднятую нами же на пробеге пылюгу ветром в сторону снесло. Подождали и порулили на исполнительный старт. Там крутнулись на сто восемьдесят, встали носом на взлётный курс и выключили двигатели. Ждём бензин.

Из самолёта наружу никого кроме нас с Игорем и инженера не выпустили. Остальной экипаж за время стоянки перекусил на рабочих местах, ну и малую нужду в туалете справил, а тут как раз и инженер заправку закончил, моторы вместе с Сикорским осмотрел. Ну и я после них вокруг самолёта обошёл, глазами посмотрел, руками всё, что положено, потрогал, пошатал-покачал. Ну и пневматики колёс попинал – это уже традиция.

Запустились, на что запрашивать разрешение у дежурного не стали, просто проинформировали его о запуске и взлёте, и начали разгоняться по полосе. Сразу же после отрыва плавным левым разворотом заняли в наборе высоты курс на Варшаву и полетели догонять заходящее солнце. Как я и предполагал (да что там предполагал – знал), не догнали. Пока была такая возможность, всё поглядывал вниз, надеялся увидеть царский поезд. Понимаю, что сверху все составы одинаковые, но почему-то уверен был, что именно этот поезд я сразу опознаю. Видимость хорошая, облака почти не мешают, а если и мешают, то незначительно. Но, к сожалению, так ничего и не разглядел, хотя железную дорогу прекрасно видел.

А дальше не удержались за убегающим солнцем, быстро отстали, и вторую половину полёта пришлось выполнять практически в полной темноте. Вдобавок к ночи набежали с северо-запада плотные облака, закрыли почти всё небо над нами. Изредка, правда, луна из-за этих облаков выныривала, освещала нам местность внизу, тогда легче становилось и не так скучно. Земная поверхность в лунном свете и облака, ею же подсвеченные, это сказка…

Ну и с местом определялись по мере возможности в эти светлые промежутки. А дальше полёт по рассчитанному курсу и по счислению пути. Учёт ветра? А на глазок…

Но это не страшно – опыт ночных полётов огромный, опять же и приборы работают, и подсветка имеется. Надеюсь, и на аэродроме нас ждут, обозначат огнями посадочную полосу. Иначе придётся возвращаться…

Хорошо хоть на этот раз связь работала на все сто, поэтому удалось связаться заблаговременно, подтвердить прибытие, получить погодные условия и предварительное разрешение на посадку. После такого даже на душе легче стало.

Дальше – проще. В ночи огни Варшавы издалека видны – определились с местом, ещё раз связались с аэродромом, со снижением до трёхсот метров вышли на точку и пошли на малую коробочку. Малую – это я для порядка так её называю. На самом деле просто выполнили разворот на посадочный курс, вошли в глиссаду. Полоса фонарями обозначена, так что сложностей никаких не должно быть. Ветер у земли слабый, почти встречный – не мешает. Нашей посадки внизу ждут – уже подсветили прожекторами и место приземления, и саму посадочную полосу.

И снова мы никуда не отруливали, так после остановки на полосе и остались. Почти на самой её середине. Выключили хорошо потрудившиеся моторы, дождались остановки вращения винтов и дружно полезли наружу, на свежий воздух. На этот раз никаких запретов на покидание кабины от генерала не последовало. Я специально перед открытием входной двери на него оглянулся и только после его молчаливого согласия (или, что будет точнее, отсутствия хоть какой-то отрицательной реакции) дал добро на это самое открытие…

За генералом сразу же автомобиль приехал, «форд» легковой. Ну а мы воспользовались тем, что начальство уехало, и перекусили быстренько. Есть-то хочется, весь день на ногах. Точнее, в креслах просидели. И вроде бы как и не двигались особо, но нервов спалили много, отсюда и жор напал. А после перекуса, как положено, можно отдохнуть, отключиться хоть на минуту от забот и тревог, просто так поваляться на чехлах. Только всё вышесказанное к Сикорскому не относится. Неугомонный конструктор в очередной раз полез к матчасти. Ну и инженера, понятное дело, за собой потянул. С фонарём. Так и осмотрели самолёт с носа до хвоста, включая все четыре мотора.

Только они с осмотром закончили, уселись со мной