Лазурит - Владимир Прягин

Я меланхолично подумал — ну, хоть не сразу к ректору потащили, уже прогресс. А то ведь прецеденты бывали…

Открылась дверь, и вошла аристократичная леди лет сорока, с высоким «хвостом» и в изящно-строгом костюме, который состоял из жакета и облегающей юбки-миди. Это была деканша Факультета Художников. Она ничего у нас не вела, но я знал её в лицо, разумеется. Вместе с ней вошла Нэсса.

— Прошу вас, дамы, — сказал декан.

Он уступил «хвостатой» коллеге место за столом, сам же встал и, сунув руки в карманы, прошёлся перед доской. Нэсса села возле окна, слева от меня. Её силуэт красиво обрисовался на фоне туч.

— Итак, молодые люди, — сказал декан, — полагаю, вы догадались, зачем мы вас пригласили. Вячеслав?

— Понятия не имею, — ответил я на голубом глазу. — Но выглядит драматично.

«Хвостатая», усмехнувшись, раскрыла папку, которую с собой принесла. Достала узкий и длинный лист глянцевой бумаги с трёхцветным орнаментом по левому краю — охра, киноварь, лазурит.

— Прошло всего три недели с начала курса, — заговорила леди-деканша. — Студенты едва-едва успели определиться, кто с кем работает в паре. И, соответственно, почти никто из художников не сделал ещё ни одной картины. Мы это отслеживаем через фон, как вы понимаете. Вот, пожалуйста.

Она продемонстрировала нам лист, на котором была таблица из десяти пронумерованных строк. На каждую пару экзаменуемых — одна строчка. Имена и титулы слева, а правее от них — квадратики-клетки в ряд.

— Каждая клетка, — пояснила «хвостатая», — это либо эскиз картины, либо готовая дверь. Как видите, везде пусто, за исключением вашей строчки.

И вправду — три квадратика справа от наших с Нэссой имён были густо закрашены рубиново-красным. Клановый цвет художницы, всё логично.

— То есть, — продолжала деканша, — вы уже подготовили три двери, пригодные для использования. Но почему-то скромно умалчиваете об этом. Я не припомню таких примеров в своей преподавательской практике. И теперь мы с коллегой Стэдвиком пребываем в некоторых сомнениях — как нам реагировать?

— И нет, Вячеслав, — сказал мой декан, — предвосхищая вашу идею, отвечу сразу — мы не проставим вам экзамен досрочно и не отпустим из Академии.

— Жаль, — сказал я.

— Если бы двери были использованы, — сказала «хвостатая», — то клетка закрасилась бы в два цвета. В вашем конкретном случае — в красный и лиловый. Но это возможно лишь на экзамене, а пока для студентов действует блок. Казалось бы, всё в порядке, вы просто тренируетесь. Но это ещё не самое интересное.

Она выжидающе уставилась на меня, будто приглашала — давай, мол, прокомментируй. Но я лишь развёл руками.

— Будьте добры, — сказала она, — взгляните на лист усиленным зрением. Максимально усиленным.

В следопытском режиме разноцветный орнамент и ячейки-квадратики выглядели сочнее — особенно по контрасту с выцветшим интерьером в аудитории. Но это, конечно, было не главное.

В ячейках проблёскивали серебристые искры.

Я покосился на Нэссу. Та всматривалась ещё несколько секунд, а затем нахмурилась чуть заметно. Деканша удовлетворённо произнесла:

— Похоже, вы понимаете, что я имела в виду. И буду признательна, если вы объясните, что это должно означать.

При этом она смотрела на свою ученицу.

— Очень сожалею, — сказала Нэсса, — но предпочту воздержаться от комментариев.

— Могу я взглянуть на ваши картины?

— И вновь прошу извинить. Работы выполнены в частном порядке, их не планировалось выставлять на оценку.

— Я ничего не требую, — сказала «хвостатая». — Это моя личная просьба.

— Леди, мне действительно очень жаль. Вы знаете, с каким искренним уважением я к вам отношусь, но сейчас я вынуждена ответить отказом.

В разговор вступил декан Стэдвик:

— Давайте зайдём немного с другого бока. Вопрос адресован вам, Вячеслав. Я предполагаю, что вы использовали серебристый пигмент, чтобы обойти блок и совершить-таки вылазку в другой мир. Вопрос о том, откуда у вас такие ресурсы, я оставляю пока за скобками. Меня интересует сам факт использования.

— Вынужден повториться, — сказал я. — Без комментариев.

— Не торопитесь, — сказал декан, — я кое-что уточню. Вряд ли вы отслеживаете узкоспециальную периодику, но иногда там попадаются любопытные вещи.

Он положил перед Нэссой толстый журнал в серовато-жёлтой обложке. Я увидел название: «Вестник теоретической колористики». Между страниц торчала закладка.

Нэсса, открыв журнал, просмотрела пару страниц по диагонали, снова нахмурилась и передала его мне.

Статья была озаглавлена: «К вопросу о серебристом пигменте и его свойствах». Автор тягуче и наукообразно пересказывал то, что можно было прочесть о серебрянке в старинных книгах к нынешнему моменту. Ничего нового для меня — почти то же самое мне цитировал Финиан, только вкратце.

— Эту же тему, — сказал декан, — затрагивает и научный совет Академии в своём ежемесячном бюллетене для преподавательского состава. Не буду сейчас вдаваться в подробности, но общий смысл в том, что не исключены изменения в учебной программе. По крайней мере, в исторической её части. Это я всё к тому, что вопрос переходит в плоскость публичного обсуждения. Со дня на день о «серебристой прели» напишут в популярных газетах, её начнут обсуждать буквально на всех углах. Секретом она уже не является, вам больше нет смысла молчать о ней. Но нам неизвестно, каковы её свойства. Использовать её — опрометчиво.

— Работать с ней проще, чем с обычным эффектором, — сказал я. — И мы применяем её в малых количествах, по возможности аккуратно.

— Знаете, Вячеслав, — сказал он, — если бы вы действовали один, то я счёл бы, что всё это — просто ради эксперимента. Или для развлечения, уж простите. Но с вами работает леди Нэсса, не склонная к легкомыслию. Значит, дело серьёзное? В таком случае просим вас рассказать подробности.

Я отрицательно качнул головой:

— Нет смысла. Вот, предположим, я назову вам имя студента или выпускника, которых подозреваю в тёмных делишках. И как вы поступите? У вас ведь татуировка, которая не позволит вам выступить против таких персон.

— Если вы имеете неопровержимые доказательства…

— Не имею, в том-то и дело. Если говорить юридически, то у меня нет даже косвенных улик. Только мои домыслы.

Повисло молчание. Мы с Нэссой ждали, декан ходил, размышляя, туда-сюда, а деканша постукивала карандашом по столу.

— В таком случае, — сказал Стэдвик, — прошу предоставить нам некоторое количество серебряной краски для изучения. Мы заплатим, сколько потребуется, а вашу анонимность я гарантирую.

— Вот тут я бы согласился, но есть проблема. Анализ серебрянки, если он будет тщательным, неизбежно укажет на меня. Ко мне прицепятся и учёные, и дубы-бюрократы, а главное — информация уйдёт к тем, кого я подозреваю. Ситуация для меня тупиковая. Такая огласка мне повредит, а моим оппонентам пойдёт на пользу. Извините, лорд