На порубежье - Андрей Владимирович Булычев

Глава 11. Дерзкий штурм

— Нет, рискованно, Варун, очень рискованно, — покачал головой командир бригады. — Ты сам-то хоть понимаешь, что будет, если караул заподозрит худое? Ни один в живых до подножия горы не доберётся, всех ведь там прямо на склоне положат!

— Так было же такое и в датских, и в свейских землях, Иваныч, сам вспомни! — воскликнул горячо Варун. — Когда ряжеными в ворота заскакивали. Ну не в первой же раз, опыт имеем!

— Так там и крепости совсем другие, у какой из них такая высота была? — парировал Андрей. — Там сердце сотню ударов пробило, и подмога уже в захваченные ворота врывается. А здесь пока она до них в гору добежит, всех давно перебьют.

— Не перебьют, — Фотич упрямо тряхнул головой. — Я самых лучших своих бойцов с собой возьму, самых метких стрелков. Продержимся сколько нужно. Ну а как ещё? Сам же слышал, что Ильюха заявил, — не сможет он своими пушками воротную башню развалить, потому как снизу с большим углом стрелять придётся. А ежели дуро́м штурмовой ратью переть — сотни убитых и увечных на склонах оставим. Да всё хорошо будет, Андрей, ну ты же меня знаешь, у меня чуйка.

— Чуйка у него… Ну хоть сам бы не шёл, пусть отрядом Мартын командует, он человек лихой и ярый.

— Нет, мне самому, Иваныч, надо, — проворчал, насупившись, Варун. — Чтобы пластуны видели, что старшо́й лично их ведёт, вот тогда точно яро биться будут. А тут дерзость и уверенность людям нужна, со мной она точно будет.

— Ладно, день вам на подготовку, — поразмыслив, принял решение командир бригады. — Завтра с утра или вы берёте ворота, или мы подкатываем орудия и пытаемся их проломить ядрами. Людей отбирай сам.

— Варун Фотич, ну возьми меня, — бубнил Митяй, стоя перед старшим бригадной разведки. — У нас в сотне никто лучше из реечника не бьёт, у меня же и по меткости, и по быстроте зарядки от всех отрыв. А тут ведь это как раз и нужно будет.

— Нет, даже не проси, Митяй! — рявкнул ветеран. — Я сам твоего отца еле упросил, чтобы меня отпустил, ещё и тебя, что ли, потащу? А ежели с тобой, не дай бог, чего случится? Да мне лучше самому тогда на меч!

— Да ничего не будет, Варун Фотич, — шмыгнув носом, заявил пластун. — С вами-то завсегда ведь всё удачно. А опасность, она служилому всегда грозит, хоть ты в задних рядах держись. Ежели что, стрела ведь и там найдёт.

— Опасность опасности рознь, Митрий, ты тут не ровняй, — не согласился дядька. — Нет!

— Ла-адно, а на немецком у вас многие хорошо говорят? — елейным голосом поинтересовался пластун. — Пойдёте к крепости, а вдруг вас издали воротный караул или тот, что на стенах, окликнет? А вдруг там объясняться на подходе придётся? Уж вы-то им наговорите. А я хоть на свейском, хоть на немецком или даже на датском с любым легко изъяснюсь. У нас дома Марта каждый новый день на разных языках говорить требовала. Мы с ребятами и сами последний курс из интереса так же делали, только там ещё и латынь была. Но вы же умельцы. Вы ведь легко отличите немца с верхнегерманским говором от нижнегерманского, и шуткой на его шутку ответите.

— Зараза ты, Митька! — процедил сквозь зубы дядька. — Смотри, ежели с тобой чего, то я тебя сам! Ух, заноза, иди к Мартыну, скажи, что я велел тебе собираться. Будете с ним у нас за толмачей!

Отряд из двух сотен пластунов ровно в полночь вышел из лесной чащи и разделился надвое. Половина его залегла в заранее подготовленных лёжках близ Динабургской горы, другая обошла кругом крепость и подкралась к рыбацкому сельцу.

— Собака брешет, — прошептал лежащий около Митяя Истома. — Не зло, а так, словно от скуки. Не почуяла пока нас. А вот и вторая взлаяла. Видать, это такие собачьи пересуды у них.

— Ага, рассказывают, кого чем хозяин кормил, — фыркнул Путша.

— Тихо! — зло прошипел Репех. — Весело вам? Полынью и багульником лучше сильнее теранитесь. Пока ползли, вспотели небось.

Истома достал небольшой туесок, и Митяй с Путшей зачерпнули кашицу из размолотых, резко пахнущих трав. Нанеся её на лохматку, пластуны замерли в ожидании сигнала.

— Пошли, — заметил поднявшуюся впереди фигуру Серафим. — Как и сговаривались, все пятеро около меня держимся.

Тёмные расплывчатые тени перебежали с лесной опушки открытое пространство. Часть из них, разделившись, метнулась к пристани, другая быстро окружила избы и хозяйственные постройки хутора. Взлаяло несколько собак, раздался визг, и наступила тишина.

— Вперёд! — рявкнул Репех.

Путша с Истомой перемахнули с ходу через борт ладьи, вслед за ними запрыгнули Серафим с Репехом и побежали к кормовой надстройке. Митяй с Вагой, встав у мачты спина к спине, водили самострелами. Ещё трое пластунов, перескочив на палубу, пробежали к носу.

— Чисто, — вытирая тряпицей мечи, доложили вернувшиеся с кормы Путша с Истомой. — Двое только были. Остальные, значит, в избах дрыхнут.

— Вроде и на соседних удачно сработали, — вслушиваясь в негромкие ночные звуки, произнёс Вага. — Если бы не так, тут бы горланили, да и железо бы звенело. Похоже, и в хуторе тоже всех угомонили.

Вдруг тишину разорвал громкий крик, потом ещё один, и всё стихло.

— Накаркал! — бросил Ваге Репех и перескочил с борта ладьи на брёвна причала. — За мной!

Три десятка пластунов перебежали по береговому откосу и через пару минут были уже у хутора.

— Куды ломитесь, всё уже! — рявкнул выскочивший им навстречу взводный Ратиша. — У вас там тоже сладилось, как я понимаю? Ну вот и ладно, в одной избе только всполошились. Пришлось всех сечь. В остальных без большой крови обошлось. Крепостных не насторожили — видать, привыкли, что на хуторе шумят. Так, кто на захват ворот идёт — вон туда, к большому сараю ступайте. Остальным — не мешать, оставаться тут.

— Пойдут, как и замыслили, пять десятков, — объяснял уже под утро собранным у длинного строения пластунам Варун. — Все остальные, кроме тех, кто охраняет пленных и ладьи, уже ушли к крепостному подходу. Тут, стало быть, только лишь те, кто пойдёт со мной. Значит, действуем, как и уговаривались. Впереди идут трое местных из хутора и двое с немецких ладей, со всеми ними работу провели, они хотят жить и жить богато. Даже задаток серебром уже получили. Но полного доверия к ним, и особенно к ладейным, у меня нет, так что за каждым присматривают по двое пластунов. Кто — мы определились. Если