Одиночка. Том VI - Дмитрий Лим

были в различной степени готовности: некоторые в полной экипировке, с щитами и клинками, другие только тянулись к расположенному на койках оружию. Блок стены, влетевший внутрь, вызвал мгновенный хаос. Но не панику.

Командир, мужчина с короткой стрижкой и холодными глазами, уже кричал, пытаясь восстановить порядок:

— Бафы, контроль! Не кучкуемся!

Его профессионализм был очевиден, но бесполезен против ускорения. Я активировал его снова, как холодный выключатель в мозгу. Их мир замедлился.

Я выбрал ключевые точки: командир, который пытался организовать ответ, два человека с луками, уже готовые к стрельбе… а также ещё один, пытавшийся что-то скастовать, проводя ладонью по своему мечу. Дорогому на вид, кстати.

Движения были экономичными, почти скупыми. Кинжал работал как часть тела. Командир — удар не в грудь или голову, а точный разрез по бедренной артерии, быстро выводящий из строя без необходимости смертельного удара. Лучникам досталось попроще — быстрые, контролируемые удары в горло или по рукам, ломающие хватку и возможность стрельбы. Охотник с магическим клинком — просто сбит с позиции ударом ноги в грудь, его оружие отлетело в сторону.

Когда ускорение отключилось, в комнате было уже не пятнадцать готовых бойцов, а хаос: несколько человек лежали или сидели, хватаясь за кровоточащие раны, другие, не пострадавшие физически, были в состоянии психологического шока — их командир рухнул, ключевые стрелки были нейтрализованы в мгновение ока.

Они видели не последовательность действий, они видели результат: я стоял среди обломков стены, и вокруг него их товарищи падали или уже лежали, как будто по мановению невидимой руки.

Один из них, молодой, с широкими глазами, просто сказал, его голос дрожал не от страха, а от невозможности понять:

— Что ты такое?

Я проигнорировал вопрос. Мое внимание было уже на следующем шаге.

Я прошелся по комнате быстрыми, методичными шагами. Моя задача здесь была не полное истребление, а устранение ключевых активов и подавление воли к сопротивлению. Поэтому я добивал лишь тех, на чьей униформе был вышит родовой герб Барановых — три волчьих клыка на черном поле. Их было трое.

Остальные, наемники или младшие члены семьи без геральдики, получали тяжелые, но не смертельные ранения: переломы, глубокие порезы на конечностях. Они не были моей целью. Каждый крик, каждый стон работал на общую картину хаоса, ломая любые попытки организоваться.

Перед глазами, в холодной синеве интерфейса, которую видел только я, плавающие цифры обновились.

Осталось трое для выполнения задания.

Видимо, где-то в западном крыле, в сердце этого укрепленного гнезда.

Сирена, наконец, умолкла, заглушенная, видимо, кем-то внутри. Ее сменила тревожная, пульсирующая тишина, нарушаемая только хрипами раненых и далеким, приглушенным гулом голосов из других частей здания. Красное аварийное освещение погасло, и через несколько секунд щелкнули, заливая пространство резким белым светом, основные люстры. Кто-то вручную перевел объект на резервное питание, пытаясь вернуть контроль.

Это было ошибкой.

Свет обнажил весь масштаб разрушений в комнате: развороченную стену, баррикаду из сломанной мебели, лужи крови и людей, не способных подняться. Он выхватил и меня, стоящего в центре этого, с клинком, с которого медленно стекала темная капля.

Я двинулся дальше, оставив комнату в состоянии шока и физического разгрома.

В центральной части, вероятно, были кухня, прачечная, может быть серверная. Три тепловые цели, как сказала Капризова. Я встретил первую — женщину в униформе службы, вероятно, техничку или повара. Она вышла из боковой комнаты, ее лицо было белым от ужаса, руки держали поднос, который она, видимо, собирала, когда началась тревога. Она увидела меня, и ее реакция была чисто человеческой: она замерла, поднос дрожал в ее руках.

Я прошел мимо.

Убивать ее было бессмысленно. Она не представляла угрозы. Она была просто элементом системы, как охранники на периметре. Но ее крик, если она решит кричать, мог быть проблемой. Я не сказал ничего. Я просто посмотрел на нее, и в моем взгляде было не угроза, а просто информация:

«Я здесь. Ты видишь меня. Любой звук будет означать для тебя конец».

Она поняла. Она молча отступила назад в комнату, и я услышал звук закрывающейся на замок двери.

Две другие цели в центральной части оказались мужчинами, вероятно, техниками или системными администраторами. Они находились в серверной комнате, откуда ранее мерцал синий свет. Когда я открыл дверь, она не была забаррикадирована, они сидели за консолями, пытаясь, вероятно, восстановить связь или понять причину сбоев. Их профессионализм был в другой области. Они увидели меня, и их реакция была не борьбой, но попыткой диалога.

— Мы не… мы просто обслуживаем системы, мы не охрана… — начал один, его голос был высоким, полным напряжения.

Я оценил их. Ни оружия, ни подготовки к бою. Они были функцией, как и другие. Убивать их было нецелесообразно.

— Сидите. Не двигайтесь. — сказал я, мой голос был сухим, без эмоций, просто инструкция.

Они послушались, замерли на своих стульях.

Теперь путь был чист к западному крылу, к изолированному помещению, где, по данным Капризовой, находилась главная цель — Эльдар Баранов. Движения нет. Он либо прятался, либо готовил что-то, либо просто ждал. Моя задача была близка к завершению. Периметр зачищен, внутренние силы нейтрализованы или подавлены. Остался только центр, причина этой операции.

Проход в западное крыло оказался не простой дверью, а тяжелой бронированной плитой, отведенной в стену. Я шагнул внутрь, и пространство, открывшееся передо мной, было не комнатой, а целым залом — тренировочной площадкой или церемониальным помещением. И оно было заполнено людьми.

«Чё за херня?» — холодная мысль прорезала оперативный анализ.

Двадцать человек, минимум. Все в тренировочной форме, но на каждом — нашёптанный герб с волчьими клыками. К тому же, у всех — одинаковые лица!

«Какого чёрта?»

Я стоял в проломе, а они уже были в движении, не хаотичном, но организованном. Тепловые датчики Капризовой их не показали. Почему?

Было только две причины: зал имел изоляцию не только физическую, но и энергетическую, возможно, встроенные в стены блокирующие матрицы, скрывающие их присутствие от внешнего сканирования.

И вторая… это навык того самого — носителя ядра. Системного среди Барановых. Но кто⁈

У дальней стены, я увидел Эльдара. Рядом с ним — молодая женщина, его дочь и ещё двое мужчин, один средних лет, другой — почти моей возрастной группы. Четыре Барановых. Четыре цели с гербами. Мне нужно было только три. Значит, кто-то из них был не просто целью по списку, а к моей дополнительной задачей — тот, с ядром. С системой, как у меня.

— Что ж, — голос Эльдара Баранова