Криминалист 7 - Алим Онербекович Тыналин

Но Агилера этого не знал.

— Нам нужно понять, кто еще участвовал, — продолжал я. — Охранник Фаулер погиб. Это убийство, а не мошенничество. Вы можете получить пятнадцать лет или пожизненное.

Агилера долго смотрел на стол. На накладные с собственной подписью. На фотографию горловины. На снимок цистерны в свете фар.

Потом поднял голову.

— Я не убивал охранника. Это Варгас. Тино Варгас. — Голос ровный, без надрыва. Он сказал это так, как излагают факты люди, привыкшие к сделкам. — Я только сказал ему, что есть проблема. Он решил ее сам. Я не просил.

Я записал. Не поднимая глаз от блокнота:

— Кто такой Варгас?

— Тино Варгас. Тридцать три года. Живет в Сан-Антонио, район Саут-Флорес. — Агилера помолчал. — Я использовал его раньше. Для урегулирования долгов. Когда клиенты не платили.

— Урегулирование это убийство?

Агилера не ответил. Просто посмотрел на меня взглядом, не требующий уточнений.

— Кто дал контакт Варгаса?

Тишина. Совсем другая, не как в первые два часа. Теперь Агилера думал. Взвешивал, что говорить, а что нет.

— Человек, с которым я работал раньше, — сказал он наконец. — Несколько лет назад, до истории с нефтью. Перевозки. Грузы из Тамаулипаса. Ничего крупного, мелкий контрабандный товар, электроника, запчасти. Он координировал на расстоянии.

— Имя.

Агилера покачал головой.

— Я не знал имени. Знал только посредника. Адвокат из Хьюстона. Дэвид Стэнтон.

— Стэнтон. Кто он?

— Умер в феврале. Инфаркт. — Агилера посмотрел на меня. — Сорок шесть лет. И вот инфаркт. Не повезло.

Фраза повисла в воздухе. Лампа гудела. Кувшин с водой стоял между нами, стеклянный, казенный, с отпечатками пальцев на стенке.

— Стэнтон это не конец цепочки, — сказал я.

Агилера кивнул. Медленно, один раз.

— Стэнтон говорил мне одну вещь. Не раз. Говорил, если что-то пойдет не так, есть люди. У них везде, в полиции, в комиссиях, в судах. Он говорил, что у них ведется… — Агилера поискал слово, — … что-то вроде книги. Кто кому помогает. Кто кому обязан. Он называл это Реестром.

Я не пошевелился. Ручка застыла над блокнотом.

— Реестром, — повторил я.

— Да. Говорил, если твое имя в Реестре, тебя не тронут. Закроют дело, потеряют бумаги или переведут следователя. Все тихо, все аккуратно. Если нет, справляйся сам.

— Стэнтон знал людей из Реестра?

— Стэнтон знал одного человека. Посредника. Выше я не знаю и не хочу знать. — Агилера допил воду. Поставил стакан точно на мокрый круг, оставшийся на столе. — Стэнтон умер. Посредник не звонил мне после этого. Видимо, я остался без крыши. — Кривая усмешка. — Вот и результат.

— Стэнтон упоминал имена? Конкретные?

— Нет. Один раз сказал… — Агилера задумался, потер щеку. — Сказал, что лицензия терминала обновлялась в прошлом году, несмотря на жалобу инспектора. Что «люди из книги» это устроили. Что мне не о чем беспокоиться, потому что бумаги в комиссии уже закрыты. Мол, их человек подписал. Я не спросил кто это. Мне хватало того, что все работает.

Я записал. Потом положил ручку.

Агилера не назвал имени. Он не знал его. Но я уже почуял запах настоящей добычи.

— Мне нужно все, что Стэнтон говорил вам о Реестре. Все, что помните. Каждое слово, имя или намек.

Агилера посмотрел на меня. В глазах — расчет, усталость и что-то еще, что я не сразу распознал. Страх. Не перед мной, не перед тюрьмой. Перед кем-то за пределами этой комнаты.

— Я вам скажу все что знаю, — произнес он. — Но это немного. Стэнтон не любил рассказывать. Говорил меньше знаешь, дольше живешь. — Пауза. — Как видите, он сам дожил только до сорока шести лет.

Допрос продолжался еще час. Агилера дал адреса, даты, номера телефонов, все, что помнил, о Варгасе, о маршрутах цистерны, о нефтеперерабатывающих заводах в Тамаулипасе.

Мексиканская часть схемы раскладывалась передо мной как карта, аккуратная, подробная, с названиями городов и суммами в долларах. Это важно для прокурора, суда и вообще для обвинения.

Но не для того, что меня интересовало.

Реестр. Книга. Кто кому помогает. Кто кому обязан. Закрытые жалобы, потерянные бумаги, переведенные следователи. Сеть, невидимая, как подземная труба с фланцем и смазкой «Молликот», проложенная под поверхностью, работающая тихо, без следов, без запаха.

Почти без следов. Но я уже почуял ее запах.

Я вышел из комнаты допроса в шесть вечера. Коул остался оформлять протокол. Остерман повез Агилеру в федеральный изолятор округа Хэррис, допрос закончен, адвокат приедет утром, слушание по мере пресечения послезавтра.

В коридоре тишина. Рабочий день в отделении закончился, агенты разъехались. Лампы дневного света гудели в пустом зале, вентилятор на столе Тейлора крутился вхолостую.

Я сел за рабочий стол. Достал блокнот. Открыл страницу, исписанную за время допроса. Перелистнул. Нашел чистую.

Записал:

«Реестр — со слов Агилеры (через Стэнтона, мертв 02.72, 'инфаркт»).

Уинтроп: соревнования, тир, «круг людей», «сеть». Те же слова. Совпадение или нет?'

Подчеркнул последнюю строку. Что-то подсказывало мне что это далеко не совпадение.

Закрыл блокнот. Убрал в портфель.

Диккерт пропал. Ромеро задержан. Агилера в изоляторе. Варгас в Сан-Антонио, федеральный розыск начнется завтра утром. Дело раскрыто. Почти.

Я снял трубку и позвонил Томпсону.

Глава 14

Пустыня

После Агилеры мы вплотную занялись Диккертом. Когда накануне Коул с ордером приехал на терминал, контора оказалась заперта. Карлос Медина стоял у двери с ключом в руке и выражением человека, не понимающего, что происходит.

— Мистер Диккерт не пришел на утреннюю смену, — сказал он. — Первый раз за двадцать лет. Я звонил домой, жена ничего не знает.

Темно-коричневая «Импала» стояла на парковке как всегда. Ключи в замке зажигания.

На пассажирском сиденье аккуратно сложенный пиджак. На столе в конторе каска, технический журнал, раскрытый на вчерашней странице.

Кружка с остатками кофе, холодного, с пленкой на поверхности. Все на месте. Человека нет.

— Объявляй федеральный розыск, — сказал я Коулу. — Рой Диккерт, пятьдесят один год, техдиректор терминала «Галф Кост Петролеум Сторидж». Последний раз замечен на территории терминала вчера вечером, ориентировочно в семь тридцать, ночной охранник видел, как он уходил через ворота пешком. Пешком, Ларри. Машина на месте.

Коул позвонил в отделение. Розыск вышел через двадцать минут, телетайп в полицейские управления Хьюстона, Пасадены, Галвестона и шерифов окрестных округов. Фотография из личного дела терминала, черно-белая, три на четыре дюйма, Диккерт в каске, лицо обращено прямо в камеру, спокойные глаза, широкая улыбка.

К полудню ничего. Домашний адрес Диккерта это двухэтажный дом в Пасадене, на Ред-Блафф-роуд, взятый в ипотеку, с палисадником и «Форд Мустанг» шестьдесят девятого года в гараже.

Жена Рут пятидесяти лет находилась дома, в халате, испуганная и