Вожатый из 90-х - Валерий Александрович Гуров

class="p1">Гул сразу стал другим. Лай превратился в настоящее совещание. Они начали перебрасываться вариантами, спорить, кому какой формат выгоднее, и теперь собирались «валить» меня всерьёз. Ещё минуту назад я для них был каким-то левым мужиком в кабинете. Теперь стал соперником, которого хотелось показательно раздавить. Нормальный поворот.

— Пейнтбол, — повторил Леон, щурясь на меня. — Нормально. Там побегаем.

— Там и видно будет, кто чего стоит, — подхватил Глеб, которому явно не хотелось отдавать инициативу сопернику.

Я кивнул.

— Пейнтбол так пейнтбол.

На секунду даже притихли. Видимо, ждали, что я начну торговаться, выбирать что-то полегче или включу взрослого с речью про безопасность и педагогический подход. Только не дождались.

— Серьёзно? — переспросил кудрявый.

— А что такое? — сказал я. — Вы же сами хотели своё поле. Или уже передумали?

— Да никто не передумал, — буркнул Глеб.

— Тогда определяйтесь по правилам и не тяните резину.

Леон, как хищник, почувствовавший запах крови, начал раскручивать:

— Не вопрос. Если проиграешь, скажешь при всех, что был не прав, на камеру.

— Только потом вы сделаете то же самое, когда влетите.

— Да вообще не вопрос! И кто проиграл — желание торчит!

— Не вопрос, — повторил я и на этот раз улыбнулся.

Леон аж просиял. Он быстро прикинул весь расклад и спросил:

— То есть ты хочешь сыграть против всей группы? Ладно. Выберем…

Глеб, видимо, поняв, что лидерство уходит в руки соперника, тотчас вскинулся:

— Эй! А ты не соскочишь? Я ж на камеру желание с тебя спрошу, — сказал он, показывая, что полностью уверен именно в своей победе. — На стриме спрошу, прям в эфире.

Они загалдели ещё плотнее. Мажорам захотелось меня показательно размазать. Именно это мне и было нужно.

— На команды разбивайтесь, — ответил я. — Делаем просто. Глеб набирает своих. Леон набирает своих. По очереди.

Глеб завис.

— А ты?

— А я посмотрю, кто останется.

Глеб и Леон переглянулись. Им ещё предстояло выяснить, кто будет выбирать первым.

— Я первый, — сразу бросил Глеб.

— С хрена ли ты? — тут же ответил Леон.

Я вздохнул и вмешался.

— Камень, ножницы, бумага. Живо.

— Ладно, — процедил Леон. — Давай.

Они отыграли быстро. Победил Леон, накрыв бумагой камень. Глеб скривился, но промолчал — проиграл то честно.

Леон почти сразу ткнул в высокого парня с широкими плечами.

— Кабан, давай за меня!

— Канеш!

Тот кивнул и встал рядом с Леоном. Разумеется, довольный. Публично быть взятым первым — это для таких было почти как медаль на грудь.

Глеб тоже не тянул.

— Кир, выходи ко мне!

К нему тут же перешёл крепкий коротко стриженный пацан с переломанным носом. Дальше пошло быстро.

Глеб и Леон выбирали ярких, спортивных, своих — тех, кто уже считался весомым по старой внутренней мифологии.

— Стас! — назвал им одного из пацанов Глеб. — Гоу ко мне.

— С чего это? — возмутился Леон.

— С того, что он со мной вчера был.

— И чё?

— А у него спросить не хотите? — вмешался я.

Они оба повернулись к Стасу. Тот расплылся в идиотской довольной улыбке.

— Я к Глебу.

Леон поморщился.

— Да пожалуйста. Подавись.

Я наблюдал — комната сама выдавала, кто к кому тянется. Кого берут сразу, а кого оставляют на потом или вообще никто не замечает, пока не останется мало вариантов. Это было полезнее любой анкеты и честнее любой беседы.

Постепенно у стены рядом со мной начали оставаться те, кого не спешили брать. Тихий длиннорукий парень с сутулой спиной и внимательными глазами. Рыжий, дёрганый, раздражающий одним фактом своего существования. Полноватый, с тяжёлым дыханием и красными щеками. Тот самый умник в очках с толстыми линзами и в кепке с прямым козырьком. Их пропускали, в местной головной бухгалтерии такие ребята ценились ниже плинтуса. Хлюпики, толстые, очкарики…

Когда Леон и Глеб добрали своих, я оглядел остаток и сказал:

— Отлично. А эти — моя команда.

Ржач поднялся сразу.

— Да ладно! Состав мечты, — с ехидством выдал Глеб. — Команда «нас не звали, мы сами пришли».

Леон тоже откровенно ухмылялся.

— Ты серьёзно вот этими собрался во что-то играть?

Я посмотрел на своих, потом на него.

— Ага.

Леон и Глеб переглянулись. Им явно нравилось происходящее, как, в общем-то, и мне самому. Боковым зрением я видел, как оставшиеся рядом со мной пацаны словили бледного. До них начало доходить, что их сейчас реально записали в мою команду. И теперь ими я собрался бить по двум главным командам красных.

— Когда играем? — сухо спросил Леон.

Спешить здесь было нельзя.

— Через неделю.

— Чего так долго то? — фыркнул Глеб.

— Терпение украшает мужчину, — сказал я. — Особенно когда он заранее уверен в победе. Или у вас с этим проблемы?

Несколько человек заржали. Глеб зло цыкнул, но промолчал.

Я продолжил:

— До этого момента вы свободны. Раз вы и так всё про себя знаете, я вас задерживать не буду. Всё. Всем спасибо, все свободны.

— Мы вас за две минуты размажем, — бросил Глеб в сторону моих. — Пошли, пацаны.

И Глеб со своим кружком по интересам двинулись на выход.

Леон ничего не сказал. Тоже двинулся к выходу, позвав кивком своих.

Я же посмотрел на оставшийся клуб неудачников.

— Ну что, элита второго сорта. Поздравляю. И добро пожаловать в команду.

Глава 12

Пацаны стояли кто как. Очкарик сразу сел на край стола и уткнулся в телефон, делая вид, будто занят важным делом, хотя на самом деле просто прятался в экран. Дрищ стоял, засунув руки в карманы, и скалился в пустоту, словно заранее готовил для меня ответ: «Да пошёл ты». Рыжий смотрел в окно, и уши у него были красные, как раскалённая кочерга. Толстый, самый здоровый на вид, дышал тяжело.

Я не спешил. После такой делёжки полезно дать людям пару секунд повариться в собственном соку. По лицам всё читалось без суфлёра. Этих четверых уже не пугало слово «мусор». Если сейчас давить в лоб на их гордыню, то выйдет пустая трата времени. Тут нужен был другой крючок.

Я окинул их взглядом и сказал:

— Ну что, знакомиться будем?

Очкарик даже головы не поднял от телефона. Дрищ только хмыкнул. Рыжий