Вопреки - Анастасия Феникс

— Двадцать пять значит, ну ладно. Прогорю — так тому и быть, — обольстительно улыбнулся князь, а я активно заморгала. Это что за лохотрон государственного масштаба? — что-то не так?

— Пытаюсь понять, что за акт невиданной щедрости, но мой скудный умишко на это не способен, — буркнула я и, нажав на кнопку на проводном телефоне, сказала, — Лидия, зайди сюда, документы делать и оформлять будем.

— Мне кажется, что она сейчас уволится от бешенства, — хохотнул Веня, а я удивленно посмотрела на него, подняв брови, — ты просто не видела и не знаешь, как настойчиво она предлагала мне себя, пока тебя не было.

— Хорошо, что я это не видела. А так, мужик ты вообще ничего, так что… — я пожала плечами, смотря на него, — кстати, можешь представить, что реинкарнация существует? У нас глава «СпейсИнтер» вылитый ты, только постарше и время над ним властно.

— Оно властно даже над нами, — хмыкнул князь, а я невольно вздрогнула от этих слов. Так сказала Марика при первой нашей встрече, на балу 1854 года, когда я впервые ее увидела. Смертельная красота, — так бы я это описала. Яркая, как вспышка, — рядом даже Элен меркла, не говоря уже об остальных.

«… - Бессмертие вам к лицу, — мягко пропела глава Совета, растянув алые губы в презрительной усмешке, а я наконец подняла голову.

— Даже страшно спрашивать о вашем возрасте. Ведь время не трогает бессмертных, — улыбнулась я как можно невиннее.

— Девочка, время властно даже над нами, просто этого не видно, — снисходительно посмотрела она на меня и, развернувшись, зашуршала юбками в другом направлении…»

— О чем задумалась? — спросил князь, когда вошла Лидия.

— Об одном законе: первый — случайность, второе — совпадение, третье — закономерность, четвертое — система. Потом объясню, — отмахнулась я, внимательно читая необходимую документацию, пока в сознании оформлялась мысль:

«Как ты выжил?!»

Глава 14

Спустя довольно напряжённую неделю, наконец-то все вопросы были улажены: подписанные и заверенные нотариусом документы уже были у меня на руках, деньги на счету и пущены в оборот, благодаря чему особо настырныекоиенты уже получили свои деньги на руки, потом их всё-таки вернув обратно в банк. Довольно легко удалось заверить людей, то у нас все дела идут хорошо, тем более, что архивы были восстановлены и продублированны на бумажные носители. На личном фронте тоже всё было довольно хорошо. Жизнь потекла одним ей известным чередом, напоминая сладкую вязкую патоку, в которой ты застреваешь, а потом неохота вылезать из-за её сладости. Это и называется "серые, унылые будни". Хотя, с возвращением Огинского жизнь больше не казалась мне такой безрадостной и скучной, наполненной печалью болью.

Гуляя в многочисленных парках Москвы и держась за руки, мы будто пытались наверстать потерянное нами время. Кроткие застенчивые улыбки, светящиеся странным, понятным лишь нам двоим блеском, глаза, томные поцелуи и сладострастные стоны, горячие тела на холодных простынях, единение душ, многочисленные подарки и букеты алых роз, которыми был буквально завален мой дом... Никто не знает, сколько бы я отдала за это, сколько бы я была готова заплатить, если бы имела хоть малейший шанс получить вот это все!

Возможно, я достаточно намучилась и Господь решил, что все, хватит, пора горестям и честь знать?

Вопрос с чудесным спасением князя я решила отложить на потом, чтобы не разрушить ту хрупкую и непрочную связь, что образовалась между нами и которую я желала сохранить всей душой. Желал ли ее сохранить Вениамин — вот в чем вопрос и суть проблемы.

С каждым разом я все чаще замечала проскальзывающие в его речи реплики Марики, что меня невероятно пугало, ибо эта женщина была из разряда тех людей, или не людей, которых ты ненавидишь свей душой и столь же сильно боишься. И именно страх и заставлял меня закрывать на это глаза, вместе с любовью, которая слишком идеализировала князя.

И всё-таки часть моего сознания оставалась достаточно трезвой для того, чтобы понимать, что он слишком хорошо был интегрирован в общество для человека, который пробыл он в гробу почти 135 лет. И как бы мне не хотелось закрыть глаза на этот факт, это не получилось бы, не вышло. Сколько лет нужно быть рядом с человеком, чтобы перенять треть его фраз? Сколько лет понадобилось бы, чтобы настолько внедриться в современность, в общество? И из этого вытекает один единственный вопрос: сколько лет он пробыл в гробу? Год, два, десять? А может и еще меньше...

Но я ни разу не задала этот вопрос вслух и не поинтересовалась у Огинского, опасаясь потерять то, что я имею. И этот страх стал решаюшим фактором в дальнейших событиях, которые мне совсем не понравились.

*********

— Анна, — я повернула голову в сторону Огинского, который был освещен солнечными лучами, падающими на него сквозь стрельчатое окно моей спальни. Лежа на кровати рядом, он смотрел в потолок, будто обдумывая то, что скажет далее, — а поехали в Сочи, на море?

— С чего бы это? — я подняла брови, смотря на его оголенное тело, едва прикрытое простыней, скрывающей только стратегически важные места и ни миллиметра более, — Просто ты так резко решил это все...

— Давай устроим себе медовый месяц, — попросил он и, улыбнувшись, повернулся на бок, подперев голову рукой, — а, Анна? Нет, серьезно, мы в этой Москве скоро зачахнем! — на этой фразе я немного скривилась по причине того, что я наоборот люблю Москву. В ней хорошо и большая речка! А его вот это вот: "Питер, Питер!". Москва — это город гономов: здесь любят золото, кучу денег, много богачей и огромные подземные дворцы-метро, а Питер — это эльфы: какие-то идиоты с зашкаливающим самомнением, тонкой чувственной натурой и двумя высшими образованиями!

— Я не люблю просто путешествия и переезды, — нахмурилась я, думая о том, сколько это мороки. От покупки авиабилетов, до банального сбора чемодана. Поджав губы, погладила алый рубин кольца.

— Ну, не хочешь — как хочешь, — безразлично пожал плечами князь и отвернулся, а я, привстав, усмехнулась:

— Вень, ты чего, обиделся что-ли? Ве-е-еня! — я потрясла его за плечо, после чего он повернулся обратно, — Ладно, если так хочется — поехали. Только ненадолго совсем. Я не люблю солнце, ты же знаешь, — закатила глаза, понимая, что отказать ему не в силах. Господи, как-то странно это все. Хотя, Веня в чем-то и прав, отдохнуть надо, — ай, Веник! — я стукнула его по плечу, так