Фемоген 3 - Ферриус Понс

Или можно просто подождать, да.

— Конечно, — согласился.

Прошёл к своему столу. По пути смог увидеть, что супруга всё же улыбалась. И это хорошо, веселить людей гораздо приятнее, чем расстраивать. Себя же я решил порадовать каточкой в Мидяблу. Для этого часа должно как раз хватить.

Но, очевидно, не хватило. Откуда бы иначе взялось ощущение тёплого дыхания на моей шее и дразнящий запах волос Елены Прекрасной?

— Окстись женщина! Змеелюди сами себя не убьют!

— Я закончила, — промурлыкала мой раздражитель, — хотелось бы успеть приготовить поздний обед… или ранний ужин. Яна скоро вернётся и опять будет полуфабрикаты употреблять.

— Эх, твоя взяла, — вынужденно покинул игру в середине рейда, — только и я уже проголодался!

— Соображу закуски, — последовало рациональное предложение.

— Без выпить?

— Можно и выпить, в самолёте отдохнём.

— Да уж… — одновременно выразили общее сомнение насчёт отдыха в самолёте.

— Тогда чего лёгкого, — в свою очередь поделился задумкой.

— Только сами всё купим по пути домой, — утвердила финальное решение Елена.

Не любим мы с ней универсальную доставку. Самим хочется пощупать и приглядеть нужный продукт. Исключая, конечно, запакованные, но, к счастью, овощи, фрукты и мясное пока можно выбрать старым способом.

— Помчим!

Первым устремился к двери, но для этого пришлось обтекать крутые формы тёмно-русой красавицы не менее старательно, чем до этого протискивался в дверь. Не пожелала она отойти в сторону, ещё и глазом своим змеиным на меня светила, но мне не до глупостей всяких.

Еда ждёт!

Потом было такси, супермаркет, покупка продуктов, прибытие домой, переодевание, сортировка, опять же, продуктов и начало приготовления.

— Что там с Яной? — обратился к супруге, вновь демонстрирующей мне, стоя перед столешницей, безупречный экстерьер со своей оборотной стороны.

— А что с Яной? — переспросила, как будто не поняла.

Понятно.

— Ну там, знаешь… Родители обсуждают успехи и поведение своего ребёнка наедине… И всё такое, — решил поддержать такую манеру поведения.

— Ой, было бы здорово!..

Не собиралась она скрывать в голосе ни капельки наигранности.

— … Ещё бы ты чаще вечерами домой добирался. Могли бы даже с самим нашим, — она подчеркнула, — ребёнком всё обсудить.

— Коза, — буркнул себе под нос

— Что-что? — повернулась Лена.

— Глаза, говорю, мои не могут больше смотреть на продукты. Дай скорее поесть!

Не буду я человеку с ножом объяснять, насколько не в восторге от её поведения. Даже если человек — женщина. Наверное, особенно, если женщина.

— Сначала мясо нужно поставить, оно долго запекается. Сразу же после займусь салатами.

Ух, шейка запечётся. С пюрешечкой.

Щёлкнула входная дверь, через минуту появилось сокровище некогда четы Вороновых, а теперь просто близких мужчины и женщины, находящихся в одном помещении.

— Ой, а чего это вы так рано? — обрадовалась Яна.

Сходу полезла обниматься ко мне. Чмокнул дочку в щёчку и обнял в ответ. Фигуристая она теперь стала, но уже привыкать начал к этому.

— Ещё и что-то вкусненькое будет! — мечтательно пропела мелкая и побежала обниматься с мамой.

Вовремя это она, а то оба могли бы остаться без озвученного вкусненького.

— Как здорово, что вы оба тут! — пропищала младшая Воронцова, крепко прижимая себя к Воронцовой старшей.

Старшая тут же повернула ко мне голову, подбивая новый аргумент к претензии, что кто-то где-то не там ошивается.

— Как у тебя дела, Ян? — решил перевести тему, — чего новенького?

— А чего новенького? — сразу решила отнекиваться считающая себя хитрой сопелка, — Ничего. Всё старенькое.

— Да вы сговорились! — возмутился, — и так утро не из спокойных, а ещё и поговорить по-человечески со мной никто не хочет.

— Неспокойное утро? — следователь товарищ Воронцова сразу отреагировала.

Нож замер в руке на столе, левая рука в бок и взгляд направлен в душу. Не искать там вечную красоту и гармонию, а улавливать малейшую ложь.

— Конечно! Крутят всякими прелестями в кружевном белье да ещё и без должного комплекта.

«Ага! Нас так просто не загнать! Сами виноваты, товарищ капитан!»

Янка с улыбкой на половину лица перевела взгляд от меня к матери.

— Вот как, — спокойно ответила та, — я думала ты меня больше как женщину не воспринимаешь!

Так же спокойно она развернулась назад к столу и продолжила готовку. Выходит, она опять всё в свою сторону вывернула. На мелкую стоит только посмотреть, чтобы увидеть, как та довольна заигрываниям между мамой и мной.

Да уж, тяжёлая артиллерия.

Дальше две эти коварные (да-да, включая мелкую белобрысую клóпу) особы вели разговор буквально ни о чём, в который я не вмешивался. Зато в процессе вся закуска была приготовлена и даже почти съедена.

«Эх, жизнь, в принципе, ничего такая штука!»

Так я решил, когда утолил голод и сидел довольный. Наблюдал, как хлопочет по хозяйству супруга, а дочь, не избалованная за последние годы подобными посиделками, остаётся в нашей компании. Подросла, очевидно. Пару лет назад при любом раскладе убежала бы к себе.

Так прошло ещё полтора часа, в течение которых и мне, наконец дали слово. Пошутил, конечно. Никто мне слова не давал, я сам влез в обсуждение одноклассников Яны ещё по предыдущему месту её учебы. Теперь она будет учиться в школе для детей сотрудников здесь, а до этого где-то рядом с военным городком Валентина.

Моё участие в диалоге приняли бурно, потому что с возмущениями. Да, о сокамерниках, то есть об одноклассниках, дочери я знал только с её же слов, но зато у меня хорошая память. На любые её комментарии касательно отдельных личностей, я приводил контраргументы из её же слов, но двухгодичной, а порой ещё раньше, давности.

В итоге Янка надулась что лягушка и замолчала. Однако вскоре уже о чём-то снова щебетала с мамой.

— Отличное получилось мясо, — похвалил старания жены.

— Спасибо, мне тоже нравится, — она согласилась.

— И картошечка хороша, — причмокнул.

— Согласна. Специально для тебя я её сварила особым образом.

— Правда?

— Да, почистила, налила воды в кастрюлю и посолила.

— Ух, прямо как я люблю!

Мелкая не удержалась от смеха. С громким «пффррр» выдала свои чувства. Хорошо, успела прожевать и не выдала ещё чего вдобавок. Смотрела она на нас влюблёнными глазами.

Охо-хонюшки,