Оберег от истинности - Катерина Пивоварова

открыла рот, чтобы вдохнуть глубже, и чужие губы, воспользовавшись моментом, с жадностью накрыли мои. Его язык сразу властно проник мне в рот, перекрывая доступ к воздуху, позволяя вздохнуть только в коротких перерывах, когда мы отрывались друг от друга. Я обвила его шею рукой — ноги меня больше не держали. Внизу живота будто запульсировало второе сердце. Он подхватил меня за ягодицы, усаживая на прикроватную тумбу, его руки скользнули в мои волосы, оттягивая их назад. Голову охватила острая, но приятная боль, и я запрокинула её, поддаваясь этому ощущению. Он смотрел на меня, его золотые глаза словно прожигали кожу. Я облизнула губы, и он снова жадно прижался к ним. Обхватив его бедра ногами, я резко притянула его ближе. Он издал глухой рык, оторвался от губ и продолжил путь поцелуев вдоль моей шеи к ключицам. Прикосновения обжигали, а жар его тела грозил сжечь меня дотла. Я впилась руками в его спину, в исступлении стягивая рубашку, и заколка, которую я до сих пор сжимала, с тихим звуком упала на пол.

И тут амулет, будто проснувшись, подарил мне такую сильную боль, что я закричала, отталкивая Вэйла. Она раскалёнными иглами врезалась в каждую часть моего тела, заполняла голову жидким стеклом. Я скатилась с тумбочки на пол, обхватила колени. И боль милосердно освободила меня, отпустив в небытие.

Глава 18.2

Когда я очнулась, первой мыслью было, что я попала в Чертоги Творца и плыву по небу на облаке — так мягко и уютно мне было в нём лежать. Только после того, как я решила его потрогать — всегда было интересно, какие облака на ощупь — стало ясно, что я ошиблась. Облака вряд ли обтягивают в гладкие пододеяльники. Так где же я? Чья-то тёплая рука нежно коснулась моей щеки. Амулет начал нагреваться, я поморщилась и открыла глаза. — Прости, — услышала шёпот Вэйла совсем рядом. Я повернула к нему голову, но перед глазами стояла темнота. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы проморгаться и привыкнуть к ней. Наконец, я разглядела перед собой очертания сидящего на краю кровати Вэйла. Потихоньку вспышками возвращались последние воспоминания. И вспомнив самое главное, я подскочила, как ужаленная. Нащупала рукой на шее амулет, сердце забилось, как сумасшедшее. — Не спеши, дай себе привыкнуть, — сказал он тихо. Осмотрела кровать, она была пуста. Я лежала на застеленном покрывале. И, слава Творцу, была полностью одета. — Где Джейерс? — хрипло спросила я первое, что пришло в голову. — В целительском крыле. Я отнёс её туда, вскоре после того, как… хм. Как тебе стало нехорошо. Нехорошо… Вэйл произнёс это ровным голосом, а я едва не рассмеялась от нервов. О нет, мне как раз было очень хорошо, пока мы с ним целовались так, словно завтра никогда не наступит. Только вот потом что-то пошло не по плану. Я не видела выражения его лица в темноте, и была этому очень рада, надеясь, что и он не видит, как я покраснела. Села на кровати, подогнув под себя ноги. Что это было между нами? Потихоньку, продираясь через воспоминания, ощущая пополам стыд и тлеющее желание, у меня перед мысленным взором встала деревянная шпилька. Та злосчастная заколка, которую я видела в помещении артефактологии. Мистрис Ларасса говорила, что она с рунами обольщения, похоти и ещё Падший знает чего. — А куда делась шпилька? — я заозиралась, вдруг представив, что она осталась рядом, и сейчас выпрыгнет на меня из-под кровати, как ядовитый паук. — Обезврежена и изолирована, — донёсся спокойный ответ. Кровать скрипнула, он встал и, отодвинув полупрозрачный балдахин, растворился в полумраке спальни. Я слышала только тихие медленные шаги, — Как ты себя чувствуешь? Я прислушалась к своим ощущениям. — Прекрасно. Сказала это и сама удивилась. Я была полна энергии. Во всех смыслах! — У меня вернулась магия! — воскликнула я и зажгла столько магических светлячков, что они осветили каждый угол. Оглядев комнату, я увидела Вэйла, стоящего у окна. Он смотрел на меня, облокотившись на раму. Одним движением указательного пальца он погасил всех светлячков, кроме одного, парящего между нами.* Он осветил его измождённое лицо. — Не переусердствуй. Я не смогу вытащить тебя дважды за вечер. Я закивала, переполненная радости. Как мне не хватало этого ощущения, когда магическая энергия бьёт через край! Только как вышло, что она вдруг так резко вернулась? Неужели из-за… Покраснела, снова вспоминая наш сумасшедший поцелуй. Но странно, что не было магического всплеска, как после тренировки. Может, это из-за амулета и его потемнения? А вдруг я вытянула энергию, как тогда в Амлисе? Только сейчас это было не специально… — Спасибо, — сказала я, теряясь в догадках, — А ты? Не пострадал? Мне было странно тыкать ему, но и то, что произошло между нами, нормальным не было. — Нет. Только немного устал, — признался он, и это было слышно по голосу. Но хотя бы не обвинил, что я на нём применила тёмные чары — и то хорошо, — Сейчас глубокая ночь, ты пропустила ужин. Я принёс еды, она вместе с водой стоит на тумбочке. Переключившись на свой ноющий от голода желудок, я перелезла через кровать и взяла тарелку. Совсем не хотелось слезать с мягкой постели, я на таких ещё не лежала. С жёсткого тощего матраса сиротского дома я шесть лет назад переехала на чуть менее тощий матрас академической кровати. Никогда не жаловалась, но сейчас понимала разницу, и хотелось растянуть это наслаждение. Я поблагодарила Вэйла и взяла холодную куриную ножку. Когда вонзила зубы в остывшее мясо, вспомнила, что теперь могу подогреть его магией, и с удовольствием это сделала. Пусть это израсходует немного моей энергии, но я так долго была совсем без неё, что не смогла отказать себе в маленькой прихоти. Ела я в абсолютной тишине, и это смущало. Искоса взглянув на Вэйла, я увидела, что он, отодвинув штору, отвернулся к окну. Как будто не хотел встречаться со мной взглядом. Даже со своего места мне было отчётливо видно, что он чем-то удручён. Неужели так устал? А может — тут у меня всё сжалось внутри — жалеет о случившемся? От этой мысли у меня пропал аппетит, я отложила тарелку с недоеденной курицей. Этим вечером я впервые за свои двадцать лет почувствовала себя желанной. Алронд целовал меня со страстью и исступлением, обнимал меня, дотрагивался так, как никто в жизни. Я хотела этого, он хотел этого. Это было очевидно! И,