Так себе рабыня - Яна Каляева

— Будешь прикрывать мне спину.

— Да, — ответила я. Голос дрогнул, но, кажется, речевой аппарат маски успешно это скрыл. — Да. Конечно.

Моя работа пока состояла только в этом. Соло рассказывала, что была пара случаев, когда экипажи кораблей пытались выйти из системы Мачоси и присвоить товар. Потом, конечно, их всегда находили и примерно расправлялись с ними, но убить сопровождающих у них обычно получалось. Не знаю, впрочем, что бы я смогла сделать в такой ситуации. Соло просто поставила на мой талант к выживанию.

Пока товар грузили в трюм, я стояла на борту, глядя в серую воду океана, и убеждала себя, что никак не могла спасти эту девушку. Еще думала об Айше, об Этель, о Долорес — интересно, верит ли она до сих пор в своего эльфа? Не факт, что я успею их вытащить. Тургенев говорил, товар редко держат в Мачоси дольше двух месяцев, а прошло уже почти пять недель. Причем в этот раз я тоже туда не попаду — фуру на саму базу опять поведет кто-то другой. Соло решила пока держать меня при себе, и я не нашла способа убедить ее отправить меня в Мачоси так, чтобы не вызвать подозрений.

Когда мне удастся добраться до цели миссии? Может быть, я вообще никого не спасу…

Пока я делала что могла: очень внимательно слушала все, даже самые невинные бытовые разговоры и запоминала все имена, названия и суммы, которые мелькали в них. Соло тоже кое-что рассказывала про логистику и управление процессом добычи живого товара, так что сведений у меня в итоге скопилось прилично. Правда, едва ли они представляли особую ценность — ведь Тургенев объяснял, что на этом историческом этапе Государство Российское не ставит целью систематическое искоренение работорговли на всем Африканском континенте, а хочет точечно провести показательную операцию по ликвидации Мачоси, чтобы надолго обезопасить подданных Государя. Но как знать, какую политику выберет Государство в будущем… В любом случае сбор информации нужен был уже хотя бы мне самой, потому что во всем остальном я стала просто шестеренкой в механизме работорговли.

В одном из трюмовых отсеков высокие девичьи голоса нестройно, но уверенно запели:

Улетай на крыльях ветра

Ты в край родной, родная песня наша,

Туда, где мы тебя свободно пели,

Где было так привольно нам с тобою.

Значит, в этой партии есть мои соотечественницы, и они не теряют присутствия духа! Хотя, в отличие от меня, не знают, что особый опричный отряд уже много месяцев находится в полной готовности, ожидая только координаты базы Мачоси…

Это морское путешествие прошло спокойнее, чем то, в котором я поучаствовала в качестве товара. Погода стояла тихая, море не волновалось. В месте высадки уже поджидала фура, готовая отвезти пленниц в Мачоси. За посадкой в нее наблюдали очень тщательно, и никакого способа незаметно просочиться внутрь я не смогла найти. Пришлось возвращаться в Лисангу вместе с Соло — она заранее наняла человека, который перегнал к точке высадки одну из ее машин.

В Лисанге я вернулась к прежним домашним обязанностям. Теперь я могла свободно выходить в город — Соло велела только не открывать лицо, так что приходилось укутываться в тряпки на фомитский манер.

Лисанга мало походила на тропический рай. Асфальт тут в последний раз клали при гальских колонизаторах, то есть с полвека назад. Мусор всюду — козы жуют картонки, худые собаки дремлют в тени покрышек. Река Мбале пахнет канализацией и тухлой рыбой, но местные пацаны вовсю купаются — и ничего, живые.

На рынке чего только нет! Пластиковые тазы, сандалии из старых шин, уголь для утюга — да, тут в ходу угольные утюги. И угольные же пастилки вместо жвачки — жуешь, а потом плюешь черным. Из уличной еды можно разжиться жареными бананами или кузнечиками.

Транспорт — старые японские микроавтобусы с наклейками «Бог велик». Без дверей, сиденья выдраны, народу набиваются как шпротов в банку.

А вот за стенами колониального квартала Вилла-Нувель, где живет Соло — совершенно другая Лисанга. Там бассейны и кондиционеры, в каждом гараже — целый парк внедорожников с тонировкой. И никто никому не задает бестактных и неприятных вопросов.

В принципе на рынке можно было раздобыть и спутниковый телефон. Денег мне пока не полагалось, но была возможность выменять на что-то из шмоток, учета которым Соло не вела. Вот только не было никаких гарантий, что об этом моем поступке ей немедленно не доложат. Я догадывалась, что полгорода так или иначе работает на Мачоси. Да и, если честно, докладывать Тургеневу пока было не о чем — важных сведений я до сих пор не добыла.

Самой тяжелой часть работы было общение с Соло. Мы понемногу сближались, иногда она спускалась ко мне поболтать о том о сем или приглашала к себе выпить вина и посмотреть галльское кино. Нет, я помнила каждую минуту, что эта женщина виновна в чудовищных вещах! Она убила беспомощного и ни в чем не виноватого человека у меня на глазах просто чтобы преподать остальным урок покорности… И все-таки сблизиться с ней было моей рабочей задачей — и это получалось. Я знала, что если моя миссия увенчается успехом, Соло либо будут жестко допрашивать, либо, если повезет, просто поставят к стенке. Не будет никакого суда, она же не подданная Государя… Я повторяла себе, что подобное совершенно нормально для тайного агента. Надо как-то привыкать, наверное.

Хотя в успехе миссии сомнений было все больше. Что если Соло всегда будет отвечать только за сбор товара от мелких поставщиков и морскую перевозку, а на Мачоси так и не отправится? Зачем я тогда за ней таскаюсь, как приклеенная?

И когда я уже начала впадать в уныние и подумывала свернуть миссию, Соло разбудила меня среди ночи — прежде такого не случалась никогда.

— Возникла проблема с эксклюзивными товаром по индивидуальному заказу, — хмуро сообщила она. — И заказчик там такой, что оставлять его недовольным нельзя. Товар уже должен был отправиться на Мачоси, его ждут… Нам надо немедленно ехать и разобраться с этим.

Глава 10

Я веду дискуссию о природе