Искатель, 2011 №12 - Журнал «Искатель»

— Я об этом думал, — покачал головой Беркович. — Чтобы убить человека, есть множество не таких экстравагантных способов.

— А мотив? — продолжала Наташа. — Ты не нашел мотива. Значит, могли хотеть…

Мобильник заерзал по столу и заиграл мелодию из «Волшебной флейты».

Сержант Левин сонным голосом сообщил, что в Гидромете дежурный не сразу сообразил, чего от него хотят, а когда сообразил, не нашел на месте нужного специалиста, пришлось звонить ему домой, а он уже лег спать…

— Так что с погодой? — прервал Беркович обстоятельный доклад. — Так и не выяснил?

— Почему же… — обиженно отозвался Левин. — Погода второго ноября была… вот… дождь с семи до половины десятого, потом низкая облачность без осадков до четырнадцати двадцати, потом дождь с грозой до восемнадцати с четвертью, потом переменная облачность без осадков.

— Спасибо, Гиль, — Беркович обернулся к Наташе. — А песок был сухой. Ну и что? — сам себя спросил Беркович. — Сухой. И какая разница?

— Думаешь — никакой? — спросила Наташа. — Может, это действительно было предупреждение, как сказала Мария? Знак? И тогда имело значение — сухой песок или мокрый. Зря, что ли, Вайншток прочитал тебе лекцию о женской интуиции?

— Наташа, — сказал Беркович. — Пожалуйста… У меня болит голова. Я устал. Пять запертых комнат, чушь какая! Четыре урода, которые так же похожи на кукол, как я на китайского императора! Никакого мотива! Кто-то должен был придумать! Зачем? Если кому-то мешал Альтерман, к чему такие сложности?

— К тому, — рассудительно сказала Наташа, — что у тебя нет ни мотива, ни подозреваемого. А если бы его убили на улице или в подъезде, ты нашел бы сто свидетелей, раскопал бы кучу информации и вычислил бы убийцу. Атак…

— Пошли спать, — вздохнул Беркович. — Утром займусь связями и знакомствами Натана. Кармон все эти дни опрашивал его знакомых. И Рон обещал закончить исследование кукол.

* * *

С утра парило. День обещал быть не просто жарким, а жарким по-тельавивски — на улицу лучше не высовывать носа, сразу станешь мокрым, как утка.

— В среду у нас утренник, — сказала Берковичу воспитательница Ширли, вручив бумагу с объявлением, что утренник начнется в пять вечера, родителям присутствовать обязательно. Будут вручать аттестаты, потом дети покажут представление, и закончится мероприятие фуршетом, причем все блюда приготовят сами дети. С родителями, конечно. «Передайте, пожалуйста, вашей супруге, что у нее в прошлый раз замечательно получились маффины с малиной, пусть она… обязательно с Ариком, чтобы он тоже принимал участие… это для детей такая гордость…»

Беркович с трудом выдерживал словесный напор. Размышлял он не о маффинах, даже не знал, что это такое, а о том, что в детском саду начинаются летние каникулы, и нужно думать, куда пристроить сына на июль и август. Придется, видимо, опять возить Арика к Ирине Давидовне, сын ее любит, но уже в прошлом году цену она выставила заоблачную, и можно представить, как в этом…

Мобильник Наташи был закрыт — по утрам она выключала телефон, на фирме было горячее время, прием товара. А потом позвонить Беркович не успел — забыл обо всем на свете, кроме странного дела, в котором не было ни мотива, ни подозреваемых, ни возможности для живого человека совершить преступление.

Хан вошел, когда старший инспектор дочитывал отчет Кармона. Тот провел большую работу, как это принято писать в официальных бумагах. Не он один, конечно, — с помощником следователя Артуром Кашенилем. В биографии Альтермана не осталось, пожалуй, белых пятен, и Беркович с некоторым недоумением узнал, что вскоре после репатриации Натан участвовал вместе с ультралевыми в акциях протеста против оккупации Израилем палестинских земель. Был задержан полицией, но отпущен, когда дал показания против тех, с кем выходил на демонстрацию. Факт говорил о многом. Например, о том, что Натан, видимо, легко поддавался влиянию — кто-то же надоумил его принять участие в демонстрациях, к которым Альтерман вряд ли чувствовал врожденную предрасположенность. Будучи задержан, поддался влиянию полицейского следователя и рассказал все, что знал об организаторах левого марша. Настучал, в общем. А потом, видимо, испугался, тоже характерная реакция, и больше в левых «тусовках» не участвовал.

Несколько листов Беркович пробежал по диагонали, предполагая вернуться к ним позже, — это были протоколы официальных допросов Рины, Леи (в присутствии Рины), Марии Вайншток, Сергея Гольца, Веред Кошман, Эстер Мизрахи и еще семи соседей семьи Альтерман. Кармон и Кашениль задавали стандартные вопросы, ответы тоже разнообразием не отличались, все это Беркович уже знал и сам.

Хан вошел без стука и, не дожидаясь приглашения, сел на пластиковый стул, придвинув его к столу и повернув экран компьютера так, чтобы оба могли видеть.

Эксперт продиктовал код, Беркович ввел число и вызвал файл с «результатами обследования артефактов №№ 30-1, 30-2 и 30-3 по делу об убийстве Натана Альтермана № 6430а». Написано было много, были здесь и фотографии уродцев в разных ракурсах и разных лучах, в том числе рентгеновских.

— Итак, отпечатки пальцев, — сказал Хан, когда Беркович прокрутил текст до конца. — Их очень мало, и все принадлежат семейству Альтерман: Натану, Леи и Рине. Никто, кроме них, не мог принести эти предметы в квартиру. Если бы существовал некий Икс, он оставил бы молекулярный след — частицу пота, кожи, чего угодно. Если бы отпечатки были стерты, мы обнаружили бы следы этого действия. Если бы Икс был в перчатках, мы обнаружили бы частицы латекса или любого другого материала. И, конечно, обнаружили бы следы магического ритуала, если бы таковой был совершен с помощью этих предметов.

— Когда ты начинаешь говорить официальным языком, — мрачно заметил Беркович, — это означает, что сказать тебе на самом деле нечего.

— Абсолютно нечего, — согласился Хан. — Настолько нечего, что это само по себе становится очень подозрительным, если ты меня понимаешь.

— Не понимаю, — буркнул старший инспектор.

— Любая вещь, — терпеливо произнес эксперт, — грязная по определению. Как ни отмывай, как ни очищай — если, конечно, это делается непрофессионально и в домашних условиях, — следы все равно остаются. Хотя бы несколько «чужих» молекул.

— Да-да, — нетерпеливо сказал Беркович. — Это понятно.

— Если понятно, — пожал плечами Хан, — то чего ты не понимаешь? Одно из двух: или никто, кроме Альтерманов, к куклам не прикасался, или некто приволок в квартиру Альтерманов специальную аппаратуру, с помощью которой уничтожил все свои следы, включая молекулярные метки, прежде чем оставить кукол там, где они были найдены.

— То же самое, — добавил эксперт, — относится к Фредди Крюгеру. С той разницей, что на этой кукле вообще нет никаких следов, кроме крови Натана.

— А твои? — оживился Беркович. — Ты брал куклу, прятал в пакет, потом доставал, чтобы провести экспертизу…