Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

Лэйд тоже был удивлен. Доктор Фарлоу, разумеется, заботился о своих клиентах, как и подобает человеку, имеющему свое дело в Миддлдэке. Но он не был похож на того, кто способен так близко к сердцу принять смерть старой затворницы, которая и из дому-то показывалась несколько раз в год.

Может, миссис Гаррисон была его пациенткой? Впрочем, едва ли. Несмотря на возраст, она не производила впечатления болезненной, хоть и держалась тихо. И уж точно она не интересовалась патентованными пилюлями Питерса для похудения или пиявками…

– Ох. Простите, Абриэль! – Лэйд смущенно кашлянул. – Я думал, вы знаете. Такие новости в Хукахука распространяются как лесной пожар. Я был уверен, сплетники уже раззвонили их по всему Миддлдэку. Миссис Гаррисон скончалась сегодня ночью, вместе со своей служанкой и садовником. Угарный газ, кажется.

– Миссис Гаррисон? Служанка? – Фарлоу удивленно моргал, не выпуская из руки злосчастную турку и не замечая испачканного стола. – Стойте, вы же говорите о той старухе, что живет в конце Хейвуд-стрит? В таком старом ужасно грязном домишке, как его… Мунфорт-хаус…

– Мэнфорд-хаус, – поправил Лэйд. – Ну естественно, черт возьми! Кого еще я мог иметь в виду, ведь не Джейн Гаррисон[46], в самом деле? Та самая, которой ты недавно продал стрихнин.

К его изумлению, доктор Фарлоу расхохотался. Не так благодушно и звучно, как смеялся обыкновенно после пунша и хорошей партии в карты, как-то более нервно и сухо, как показалось Лэйду.

– Храни вас Бог, старина, ну и напугали же вы меня только что! Разумеется, я имел в виду не ту отшельницу в черном тряпье, похожую на нетопыря и выбирающуюся из дома лишь в безлунные ночи. Уж ей-то я ничего не смог бы продать при всем желании – ни она, ни ее служанка отродясь не бывали в аптеке. Что ж, если сидеть взаперти день-деньской, подальше от солнца, немудрено дожить до ста лет безо всяких лекарств… Однако досадно, что она умерла. Не знал.

Лэйд ощутил легкое головокружение. Такое бывает, если пройтись в полдень по Хейвуд-стрит без шляпы.

– Но вчера, когда мы сидели в «Глупой Утке», вы сказали…

Доктор Фарлоу хлопнул себя по лбу.

– Я понял! – провозгласил он. – Вы попросту все перепутали, Чабб. Наверняка нанюхались в своей лавке того скверного турецкого табака, что пытались мне сбыть на прошлой неделе под видом египетского. Вы спутали двух леди между собой. Разумеется, я имел в виду мисс Гаррисон, а не миссис.

– Я думал, вы оговорились, – пробормотал Лэйд, – «мисс» и «миссис»… Как глупо с моей стороны.

– Я никогда не оговариваюсь, – с гордостью произнес Фарлоу, – мы, врачи, очень щепетильны по этому поводу. Попробуй только спутать какое-нибудь латинское слово с созвучным ему – и вот у тебя уже в руках не лекарство, а чистый яд!

Яд… Стрихнин… Лэйд пожалел, что так и не успел послать за киршвассером.

Так доктор Фарлоу не продавал третьего дня стрихнин миссис Гаррисон? Судя по его изумлению, нет. Есть основания подозревать, что он нечистоплотен при игре в бридж, но не доверять ему в этом отношении глупо. Если он говорит, что не продавал, значит…

«Значит, покойница не травила им своих брауни», – спокойно констатировал голос в его голове, голос, который Лэйду пришлось счесть своим собственным. Миссис Гаррисон не помышляла извести под корень маленький народец, обитавший под крышей ее дома. Это они первыми начали войну. Жуткую войну с не менее жутким концом.

Но почему? Почему существа, не одно десятилетие заботившиеся о доме и его обитателях, в какой-то миг превратились в сорвавшихся с цепи фурий, жестоко умертвив трех человек? Неужели все из-за сливок? Три страшные смерти из-за блюдечка с несвежим молоком?

Лэйд заставил себя вернуться назад, на ту развилку, которую он мимоходом отметил, но про которую почти забыл, увлеченный стремительной мыслью.

– А что это за мисс Гаррисон, которой вы продали стрихнин, Абриэль? – спросил он. – Неужели в Хукахука живут однофамильцы, о которых я даже не знаю? Удивительно, что столько лет обходилось без конфуза, мне ведь часто случается посылать товар на дом с мальчишкой…

Доктор Фарлоу отчего-то сам смутился. Водрузив турку обратно на печь, он стал с преувеличенной тщательностью оттирать кофейную гущу белоснежной льняной салфеткой.

– Пожалуй, вы и не могли о ней слышать. Она обитает не в Хукахука. Она из… Олд-Донована.

– Ого! – притворно восхитился Лэйд. – Олд-Донован! Даже не знал, что круг ваших клиентов простирается так далеко за пределы Миддлдэка!

Фарлоу отчего-то не обрадовала эта реплика, напротив, он явственно помрачнел.

– Вы когда-нибудь слышали о приюте Святой Агафии, Чабб?

Лэйд напряг память. Однако она, ведавшая количеством соли и риса в лавке с точностью до грана, в этот раз ничем не могла ему помочь.

– Не припоминаю.

– Ничего удивительного. Он основан Лондонским миссионерским обществом[47] где-то в начале века. Вполне пристойное заведение, обеспечивающее немощных, старых и увечных женщин. По правде сказать, обеспечивает оно более душеспасительными беседами, чем лекарствами, но в наше время и это редкость. Довольно и того, что несчастные хотя бы имеют кров над головой и немудреную пищу.

– Это… лечебница? – осторожно спросил Лэйд.

– В общем-то, да.

– И вы хотите сказать, что ее пациенты имеют обыкновение покупать у вас стрихнин?

Фарлоу смерил Лэйда на удивление строгим взглядом, от которого тот невольно замолк. Такой взгляд свойственен от природы лишь врачам и учителям, противостоять ему совершенно невозможно даже взрослому мужчине.

– Вы опять забываетесь, Чабб. Прошлым вечером я сказал, что продал стрихнин для мисс Гаррисон. Для нее. А не ей самой. Дело в том, что у меня в аптеке очень чистый стрихнин, – Фарлоу не удержался от горделивой улыбки, – без тех примесей, которые обычно возникают при его добыче из семян чилибухи[48]. Поэтому приют Святой Агафии покупает его у меня для некоторых своих… постояльцев. Мисс Гаррисон при всем желании не могла бы явиться ко мне – она полностью парализована.

Переварить эту мысль было так же непросто, как и тушеную курицу, съеденную им на обед. От жары мысль становилась вязкой и неповоротливой. Лэйд сделал большой глоток кофе – и не ощутил ни вкуса, ни запаха. Пожалуй, в жестяном болване Диогене больше от Испании, чем в этом «мадридском» кофе…

– Уж не хотите ли вы сказать, что парализованных в этом приюте пичкают стрихнином? Неужто такой дефицит коек? Я бы на их месте поостерегся, так немудрено вызвать гнев Почтенного Коронзона…

Фарлоу вздохнул.

– Вы превосходный бакалейщик, Чабб, вы больше кого бы то ни было на острове знаете про зерно, чай, керосин… Но поверьте, лучше бы вам не выходить за пределы своего знания, вмешиваясь в сложно устроенный мир медицины.