Черноземье. Король 3 - Иннокентий Белов

class="p1">Рынок продаж керосинок просто необъятен в Черноземье, Бействах и Сатуме, поэтому мной решено налаживать свое стекольное производство, благо все технологии и чертежи я принес с Земли.

«Приходится очень сильно двигать прогресс, чтобы отлично зарабатывать на нем», — усмехаюсь я.

Серьезных проблем нигде нет, производства, конечно, заметно притормозили работу из-за мобилизации части работников и сильно уменьшившихся заказов из-за самой войны. Мясо баранов тоже перестало поступать на рынок, я только сейчас разрешаю снова открыть мангальную, чтобы использовать солидную отару пока спасенных от ножа баранов.

Но меня сейчас больше интересует разговор с Аписом наедине, где он отчитывается мне о проведенной уже давно операции. Никого с докладом я сказал ко мне не присылать, дело слишком тайное, чтобы о нем еще кто-то знал, кроме меня и непосредственных исполнителей.

Поэтому мы стоим только вдвоем в углу бани, я слушаю его доклад:

— Взяли его легко, на выходе от подруги ранним утром. Подрубили колени, приставили пару кинжалов к шее и сказали молчать. Он был сильно потрясен, вообще не ожидал, что про него знают, но нарываться не стал. Потом накинули мешок и привезли сюда, вниз. Время уже утреннее было, не стали сразу вербовать, пока до ночи оставили под охраной пары моих людей, связанным и с кляпом во рту. Дали отлежаться и подумать о смысле своей жизни, потому что он сам довольно продуманный парень, таким себя показал. Ну, еще сразу намекнули, что сегодня последний день, когда он работает только доверенным посыльным у своих хозяев. Теперь уже или с нами сотрудничает, значит, выдает своих нанимателей, все их переговоры, или отправляется ночью в воду, — докладывает мне Апис.

— Так его не хватились на тайной службе? — интересуюсь я.

— Нет, не должны были. Он всего три дня в осьмицу ходит по домам бывших Капитанов, передает слова и записки, в общем, в этот день у него был выходной. Жена тоже его теперь не каждый день дома видит, у любовницы гостит гораздо чаще. Пошел все же семью навестить, потому что поссорился с молодой вспыльчивой любовницей, но не дошел просто. Мои люди были наготове, ведь ждали его каждую ночь.

— И, как он, что все-таки решил?

— Все правильно решил. Переговорил со мной вечером, объявил свою цену.

— Ого, так сразу? — удивляюсь я.

— Да, так и сказал, что ему два тайлера в осьмицу платят бывшие Капитаны. Но он бы хотел теперь получать три от нас.

— Так сразу и согласился? — снова удивляюсь я.

— Так сразу. Сказал еще, что сам готов работать на городскую власть, а бывшие Капитаны ему самому не нравятся. Знает их еще очень чванливыми и высокомерными придурками. Даже про такое вспомнил. С тех пор, как вылетели из Ратуши и потеряли почти все золото, стали сильно попроще, но дерьмо из себя все равно трудно полностью выдавить. Так и сказал, так что перешел на нашу сторону почти с удовольствием, рассчитывая, что будет работать именно на Ратушу, — довольно рассказывает мне Апис.

— И сейчас так думает? — удивился я.

— Да, я не стал ему ничего рассказывать, тем более ты теперь и есть городская власть, пусть даже не вся, — мудро замечает Апис.

— Тут ты прав. Что интересного он смог рассказать?

— Да есть много чего, что можно трактовать изменой Астору и попыткой свержения новой власти, — еще тише говорит мне Апис. — Есть только одно но…

— У него нет никаких доказательств, все сообщения он переносит устно? — сразу понял я.

— Да, только на его память все заговорщики рассчитывают. Так что ни писем, ни записок у него почти нет. А те, что есть, довольно трудно к заговорщикам привязать. Там все так неопределенно написано.

— Наверно, на открытый суд никто их тащить и не собирается. Сам я тоже ничего решать не стану с бывшими Капитанами. Тут уже пусть Совет разбирается. Главное, что теперь меня интересует — какие силы у них есть? Угрожают ли они хоть чем-то новой власти? — объясняю я свои главные интересы ближайшему помощнику.

— В том-то все дело, что нет почти никаких. Десяток бойцов вроде нашли, но не проверяли их еще ни разу в деле. Просто числятся готовыми что-то делать, но точно не знают, что придется против Ратуши выступать. Я за всеми проследил, собрал информацию, никакие не серьезные люди, скорее, обычные хвастуны и пустобрехи. То есть против стражников, не говоря уже о гвардейцах или наших людей — так вообще ни о чем, — выдает мне свои наблюдения Апис.

— Ты его показания проверял? — интересно мне.

— А, как же? С артефактом правды в руке спрашивал, не врет он, — уверен Апис.

— Значит, и у них все полная ерунда, и у нас на них почти ничего нет, — делаю я вывод. — Потому что ничего опасного просто не приготовлено?

— Как-то так все и получается, — согласен со мной Апис.

— Зачем нам тогда подобному помощнику по три тайлера платить? И на себе нести все расходы по борьбе с внутренней оппозицией? Оппозицией не лично мне, а всему новому Совету Капитанов? — задумываюсь я. — Тем более делать все такое тайно, что не очень хорошо будет выглядеть с позиции той же Ратуши? Нужны нам все подобные хлопоты за наш счет? А, Апис? Как думаешь?

— Не очень, Ольг. Раз у бывших Капитанов все так слабенько приготовлено. Явно, ни на что серьезное они не способны, — согласен со мной ближайший помощник по безопасности.

— Пусть тогда ему бывшие Капитаны платят. Скажи, раз теперь работает на город, то должен искупать свою вину правдивыми показаниями. Поэтому будет получать один тайлер в неделю, остальное в зачет его грехов и заговора против власти пойдет. И еще так, я поговорю в Совете по всей подобной ерунде, скажу, что есть возможность перевербовать доверенного человека заговорщиков. Думаю, Совет очень быстро согласится перевести его на работу со Стражей и будет сам платить за информацию. Как думаешь, Апис?

— Так будет лучше всего, Ольг, — согласен со мной безопасник.

Ему и его людям лишняя работа с большой ответственностью тоже ни к чему. Чтобы правильно лавировать между недоКапитанами и новой властью, когда ее можно легко спихнуть на саму власть.

— Так и сделаю, завтра уговорю Совет, твои люди передадут его кому-то из стражников для тайных