Один процент риска. Алхимик. Вымпел. Корабль остается на орбите. Здравствуйте, братья! - Юрий Петрович Шпаков

себя возвеличивать. Хотя, если разобраться, эти восторженные охи хороши лишь для приготовишек. Нам-то, физикам и биологам, пора смотреть на мир более трезво. И все-таки иногда поддаемся иллюзиям. А расплачиваться неприятно…

— Интересно, где сейчас Тучек?

— У Мориса: там, говорят, весь Совет собрался. Обсуждают, что делать.

— А что они могут решить? Шли бы сюда лучше.

— Думаешь, от этого что изменится?

— Да, чертовски неприятное положение…

— Но почему он там застрял? Вот что я хотел бы узнать.

— И всем того хочется, дорогой. Только еще вопрос, что он станет делать. А вдруг чем-нибудь стукнет сверху — вроде нейтронной бомбы?

— Надоело это пустое ожидание — сил нет. И ведь не уйдешь никуда.

— А может, и в самом деле лучше уйти? Как в старину говорили — от греха подальше.

— Ну, друг, ты уже начал трусить.

— Ничего подобного — просто проявляю разумную осторожность.

— Вот и проявляй на здоровье. А я останусь.

Борис рассеянно слушал эти разговоры. Несколько молодых людей за его спиной негромко обменивались короткими фразами, полными тревожного ожидания. Забыв о работе, о самых неотложных делах, они стояли на площади. Новиков куда-то исчез. Кажется, сказал, что пойдет к себе в редакцию. Чудак — и без него о случившемся известно всем.

Прошло почти полчаса с той минуты, как был замечен Черный Шар. И все это время он оставался без движения. Висел, как привязанный, на высоте примерно двухсот метров.

Кто-то рассказывал, что контрольные приборы не зарегистрировали нарушения границы — никто не прорвался сквозь защитное поле, которое в полном порядке. Значит, Шар либо поднялся где-то внутри зоны, либо прилетел сверху — из космоса. Но первое предположение исключалось. Оставалось одно…

Причину аварии «Мирного» знали немногие. Но те, кто слышал о ней, невольно насторожились. Там ведь тоже фигурировал Черный Шар, который стал причиной страшной катастрофы. И сейчас появилась точная его копия — только в сотни раз больше.

— …верно, что вы тогда зафиксировали аннигиляционный взрыв?

Борис не расслышал начало вопроса и не сразу понял, что обращаются к нему — настолько был погружен в свои мысли. Рядом стояла девушка — та, большеглазая, которую он приметил. До чего же она все-таки похожа на Валю! А еще точнее — на Наташку, Валину сестру. Когда они улетали, ей было десять лет. Неужели…

— Да, — ответил он. — Тот шарик был из антивещества. У которого вокруг ядер из антипротонов и антинейтронов крутятся позитроны.

Девушка удивленно взглянула на него.

— Я знаю, — сказала она. — Это мы изучали еще в школе.

«Нехорошо, — подумал Борис. — Дивчина, видно, серьезная, а я с ней, будто с младенцем. Не виновата же она, что так напоминает Наташку…»

— Скажите, — вдруг спросил он. — Вы не знали на Земле Наташу Андрееву?

— Знала, — просто ответила девушка. — Это моя мама. А вы мне приходитесь родным дядей. Только пока не рассказывайте об этом никому. Не хочу выделяться… Я знала, что вы сами заговорите — на фотокарточках нас с мамой всегда путают. А интересно, что мы встретились, правда?

— Да, мир тесен… — рассеянно сказал Борис. Ему никак не верилось, что здесь, на далекой планете, вдруг оказалась близкая его родственница, которой и на свете не было, когда он покидал Землю. Он вдруг остро пожалел, что у него не осталось на родине сына или дочери — в полет отбирали бездетные пары, чтобы легче переносилась разлука. А сейчас приходится лишь горько вздыхать.

— Что же вы не спросите, как меня зовут? — чуть обиженно спросила девушка. — Вам сейчас не до меня, верно?

— Извините. Этот Шар, видно, совсем выбил из колеи… Не сердитесь.

— Я не сержусь. А зовут меня Римма. Фамилия — Сизова. Не забудете?

— Нет, конечно!

— Работаю я учительницей. У меня пятеро прелестных мальчишек… Вы что так смотрите — не своих, конечно! Сама я даже не замужем. У нас учебные группы такие маленькие. Учитель одновременно и воспитатель, наставник. Между прочим, самая почетная и самая распространенная на Земле профессия! Вы сегодня, кажется, собирались побывать в нашей школе — вот и познакомимся поближе. А вечером…

Она не договорила. «Опускается!» — громко закричал кто-то. Все головы разом повернулись в одну сторону. Шар быстро приближался к площади. Сначала он стремительно падал, потом скорость замедлилась. И вот он опять повис неподвижно — но на этот раз совсем невысоко, на уровне верхнего, десятого этажа. Казалось, до него можно дотронуться рукой, если подняться на крышу.

Шар был сплошной и гладкий, будто выточенный из одного куска черной пластмассы. Он матово отсвечивал на солнце. От того, виновника трагедии, его отличали лишь размеры — в поперечнике не менее тридцати метров. «Поздравь нас, Боренька, с уловом!» — вдруг совершенно отчетливо услышал Ковалев. Он даже зажмурился, словно ожидал такой же сокрушительной вспышки. «Но сейчас взрыв будет посильнее, — вяло подумал он. — От города не останется и воспоминания. Да что от города — от всей планеты. Эм це квадрат… А масса у этой махины немалая — не воздухом же надут Шар…»

Чьи-то пальцы тронули Бориса за локоть. Он обернулся, увидел Новикова. Игорь выглядел необычно возбужденным.

— Только что говорил с дежурным по городу, — сообщил он. — Представляешь, вся наша техника не в состоянии определить, что это за штука. Даже нейтринный локатор отказал. Такое впечатление, что Шар окружен каким-то совершенно незнакомым для нас силовым полем… Понимаешь, что это значит? Только подумай: они! Высшая форма цивилизации!

Он вдруг замолчал, пораженный быстрой догадкой. Потом впился в лицо Бориса горящими глазами.

— Вот попомни мои слова: этот Шар уже не первый раз появляется на Авроре!

Ответить Борис не успел. В толпе возникло быстрое движение, она раздалась в стороны и замерла. Разноголосый говор утих. В самом центре площади вдруг образовалось темное пульсирующее облачко, чуть похожее очертаниями на человеческую фигуру. Оно не упало сверху, не поднялось с плотного песка, — казалось, сгустился сам воздух. Несколько секунд облако стояло дрожащим столбом, затем потемнело еще сильней и… превратилось в Рея Ланина!

Вряд ли кто ожидал такого поворота событий. Но сомневаться не приходилось. Это был Рей, в своем белоснежном костюме, с непокрытой головой — точно такой, как и всегда. Только лицо его оставалось бесстрастным, неподвижным, точно маска, и сам он не шевелился.

— Рей! — негромко окликнул его рослый юноша в синей безрукавке. — Что с тобой?

Молчание. Ланин по-прежнему недвижим, как статуя. Юноша, осмелев, подошел к нему вплотную, тронул за плечо. Но его рука встретила пустоту. Не Рей стоял на площади — мираж, объемное изображение!

— Внимание! — послышался звучный голос. — Всем отойти