Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— Тебе жалко, что ли? — хмыкнул Леня. — Улица общая, а за здоровьем не только ты следишь.

И не нужно быть эспером, чтобы сообразить — и Яра не в духе.

«Вот и хорошо, вот и отлично!» — молча радовался Матвей, нарезая круги вокруг пруда. Он давно уже смирился с тем, что Яра выбрала не его, и против Савы ничего не имел, но отчего-то его корежило от одной мысли о том, что кто-то домогается Яры. К счастью, случалось это нечасто.

Побегали, размялись, разогнали кровь — и шумной толпой ввалились в квартиру. После душа Матвей отправился готовить завтрак. То есть, накрывать на стол. Еще вчера он обнаружил в холодильнике запасы еды: сырники, блины с начинкой, творожную запеканку, кастрюлю с рисовой кашей и сухофруктами, порезанное тонкими ломтиками мясо, буженину, сыры… Все, что ему оставалось — разогреть и разложить по тарелкам то, что можно съесть на завтрак.

— Помочь? — спросила Яра, появляясь на кухне.

— Да я уже все. Садись. Кофе или чай?

— Кофе. И что-нибудь для Карамельки, — ответила она.

Химеру Яра держала на руках. Матвей поставил перед ними корзинку с выпечкой и отошел к кофемашине.

— Я после завтрака сразу поеду, — сказала Яра. — Ты со мной?

— Хотелось бы, — отозвался Матвей. — Честно говоря, я был уверен, что ты захочешь ехать одна.

— Кто ж отпустит, — вздохнула Яра.

Он согласно кивнул. Кухня наполнилась кофейным ароматом. Чуть позже спустился Сава, следом — Леня.

К бутербродам Матвей порезал огурцы и помидоры, но все наелись кашей и творогом, и к овощам не притронулись. Только Леня подцепил с тарелки четвертинку помидора, посыпал ее сахаром и с удовольствием съел.

— Вкусно? — сдавленно поинтересовалась Яра.

Матвей, как и она, с трудом представлял, как такое можно есть.

— Очень, — ответил Леня. И рассмеялся. — Чего уставились? Это же ягода, а там, где я жил, все ягоды едят с сахаром. — Он съел еще одну четвертинку помидора и добавил: — Справедливости ради, не только ягоды.

— А что еще? — заинтересовалась Яра.

— Да все подряд. Сладкая фасолевая паста, например. Огурцы в банках. Рыба к пиву.

— Фу… — Яра сморщила нос.

— Ко всему привыкаешь, — философски заметил Леня.

— А ты сколько лет там прожил, что успел полюбить соленое, а потом привыкнуть к сладкому? — поинтересовался Сава.

— Больше десяти, — ответил Леня спокойно. — Но я при посольстве жил, туда поставляли продукты, обычные для европейцев. С местной кухней я гораздо позже познакомился.

— Что-нибудь вкусное там едят? — спросила Яра.

— Там много вкусного. Мне кимчи нравится, здесь такого не готовят.

— Это что? Рыба? — Сава скептически поднял бровь.

— Капуста. Только не такая. — Леня показал руками шар. — А длинная, и листья у нее нежные. Эти кочаны корейцы тазами… э-э-э… даже не знаю, как сказать по-русски. Не солят. Квасят, наверное, потому что там еще красный перец, чеснок, лук, имбирь, рыбный соус…

— Достаточно, — сказала Яра, прикрывая рот рукой.

— Да не рыбий жир, — рассмеялся Леня. — Это, правда, вкусно. У корейцев даже холодильники для кимчи есть, с нужной температурой.

— А я попробовал бы, — поддержал его Матвей. — Любопытно.

— Ладно, мне пора. — Яра встала из-за стола. — К опекунам я девочкой поеду. Так будет правильно.

— Мы с тобой? — спросил Леня.

— С Ярой поеду я, — сказал Матвей. — Этого достаточно. А вы с Савой или тут отдыхайте, или погуляйте.

— А почему ты, а не Сава?

Вопрос был бестактным, но Матвей на него ответил.

— Николай Петрович, опекун Яры, когда-то спас мне жизнь. Полагаю, я имею право.

Яра собралась быстро. Матвей невольно залюбовался ею: по лестнице спустилась красивая девушка в летнем платье и босоножках, с длинными рыжими волосами.

— Рты закройте, мухи залетят, — сказала Яра голосом Ярика.

Матвей вздрогнул от неожиданности. Сава за спиной непристойно выругался.

— Внезапно, — произнес Леня.

— Вы бы свои рожи видели, — невозмутимо ответила Яра уже своим голосом. — Матвей, идем?

— Возьмем машину? — спросил он.

— Нет, давай на метро.

— Как скажешь.

До станции метро шли тихими переулками. Москва просыпалась медленно, будто неохотно, и редкие прохожие неторопливо выгуливали собак или шли на работу.

Они тоже не спешили. Яра глазела по сторонам и время от времени полной грудью вдыхала свежий утренний воздух.

— Соскучилась? — улыбнулся Матвей.

— Ага, — ответила она. — Здесь даже пахнет по-особенному. Ты не замечаешь?

Он ощущал запах сладкой выпечки из пекарни, мимо которой они проходили. Влажной земли — это дворник недавно поливал клумбы на бульваре. Легкий сигаретный дым — кто-то курил на лавочке, выгуливая собачку. Ничего необычного. Но Матвей согласился с Ярой.

— Пожалуй, — сказал он. — Ты хотела о чем-то поговорить?

— Мне казалось, ты хотел. — Она взглянула на него вопросительно. — Я ошиблась?

— И да, и нет, — признался Матвей. — Ты должна знать, но мне не хочется говорить об этом.

— Почему не хочется?

— Стыдно. Я вроде как жалуюсь… девушке.

— Ничего ты не должен, — сказала Яра. — Это твое личное.

— Сава знает, — вздохнул Матвей.

— Я тоже, только в общих чертах. Если ты считаешь, что этого достаточно, то с моей стороны нет никакой обиды. Но если нужна моя помощь, я сделаю для тебя все, что в моих силах.

Они добрались до станции, спустились на платформу, дождались поезда и вошли в вагон. Яра встала у двери, Матвей загородил ее собой от натиска пассажиров. Улицы в центре почти пусты, а в метро уже давка.

— Да нет никаких подробностей, — наконец произнес он, наклоняясь к Яре, чтобы не перекрикивать стук колес. — Просто… противно. И я все думаю, может, я не прав? Она — моя мать…

— Моя мать сдала меня в детдом, потому что, согласно пророчеству дедули, я — проклятие рода, — неожиданно сказала Яра. — Она считала, что это я виновата в смерти отца. Мне любить ее только за то, что она — моя мать?

Матвей долго не мог ничего ответить. Он и представить не мог, какие демоны