Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

– С таким оружием нам никакие провокации не страшны.

Тогда как сам Парадорский, помня вчерашний разговор с профессором Сартре, все больше начинал переживать по поводу: «Куда же меня и Клеопатру пытаются втянуть?» Друзьям он пока об этом не обмолвился ни словом, ни полусловом. Но сам понимал, что взаимосвязь между предупреждениями ученого и такой неслыханной щедростью командира полигона просматривается весьма очевидная. Ну никак не мог совершенно незнакомый, можно сказать, чужой генерал так «случайно» выдать какое угодно оружие и перепутать вдобавок номер ангара. Не иначе кто-то из столицы, а то и ставки самого императора надоумил, подсказал и направил командира армейского полигона в Манмоуте.

Но лучшего пилота следовало хоть как-то успокоить.

– Скажу по секрету: моей невесте уже известно о внеочередном присвоении ей звания майор. Причем она только про себя говорила. Но! Раз ей такие поощрения перепадают, то, может, и нам что-нибудь обломится? Все-таки мы во время вторжения успели показать себя с самой лучшей стороны.

– Такое простое объяснение?

– Есть еще проще. Представь, что кому-то в ставке захотелось получить дополнительный игломет и несколько самых уникальных по мощности парализаторов. Плюс новейший боевой флайер, неважно какого размера. Зная наши запасливые натуры – дается приказ генералу полигона: обеспечить! Мы перегоняем эту ласточку и привозим кучу оружия, у нас это все забирают под расписку и назад отправляют пешком с одной рогаткой в кармане. Не слышал о таких случаях?

– Еще и не в таких махинациях приходилось участвовать, – признался с фырканьем Николя. – Но в данном случае ты проявляешь больную фантазию и притягиваешь факты за уши. Если понадобится, то генерал полигона сам по первому свистку сядет на какой угодно флайер и пригонит его полнехоньким оружия хоть в ставку, хоть в дивизион. Зачем для этого использовать троицу израненных офицеров? Пусть они хоть трижды герои!

Справедливость такого суждения трудно отрицать. Поэтому Танти только вздохнул:

– Чего гадать? Вот сейчас сделаем посадку, и все прояснится.

Флайер уже ждали, и после обмена позывными диспетчер разрешил посадку на площадку с загальским асфальтом под номером три. Причем получалось, что площадка эта занята примерно такими же по качеству, новизне, роскоши или штурмовой мощи летательными аппаратами.

– Вот это да! – не скрывал своего восхищения Армата. – Да мы никак среди самой элитной техники умудрились оказаться! Неужели на других площадках места не оказалось? Или нас с кем-то перепутали?

– Вряд ли. О перелете именно сюда мы еще при взлете сообщили и согласовали, – напомнил пилот, останавливая шумящие двигатели и отключая полетный боефикатор. – Другой вопрос, что встречающие явно не осведомлены о скромности прибывших пассажиров.

И в самом деле, к флайеру спешили сразу шесть гвардейцев, выряженных в форму почетного императорского караула. Они успели выстроиться у трапа, а когда Парадорский коснулся ногой покрытия из загальского асфальта, офицер караула, в звании старшего лейтенанта, невозмутимо отдал честь и поприветствовал:

– Господа, добро пожаловать в Карласкен! – Хотя его невозмутимость при ближайшем рассмотрении казалась напускной. И он, и воины его отделения округлили глаза при виде такого количества качественного оружия на теле прибывших офицеров. – Вас ожидают в здании терминала. Прошу следовать за нами!

Отметиться по прибытии и получить хоть какие-то инструкции в любом случае следовало именно там. Да и поиски Клеопатры Тантоитан собирался начинать именно от служебного здания терминала, но такой встречи он, признаться, не ожидал. Явственно начинали проступать крутые берега, между которыми судьба и в самом деле могла нестись только в одном направлении. Хочешь не хочешь, но после такой встречи и необсуждаемого приглашения собственной инициативы уже не проявишь.

Только Николя оглянулся с сожалением на флайер, словно прощаясь, и прикосновением ладони к наружному дисплею убрал трап и задраил вход.

– Так не доставайся же ты никому! – чуть слышно пробормотал он себе под нос. Чем вызвал нервный смешок у Арматы:

– Еще бы и оружие таким образом внутри скафандра припрятать.

В здании терминала офицеров и в самом деле ждали. Два человека в сугубо, скорее даже показательно-гражданской одежде и миловидный, чуть ли не с женской внешностью капитан сил контрразведки. Он и вел в основном разговор:

– Здравствуйте! Как долетели?

– Прекрасно! И вам доброе утро! – наехал, словно танк, Парадорский. – Но у меня мало времени, мне надо срочно разыскать свою невесту. Так что говорите, в чем дело, и мы побежали.

– Ну что вы, господин майор! – с сердечным радушием воскликнул капитан. И явно попытался пошутить: – От контрразведки еще никто не убегал.

– Это потому что она никого не в силах догнать, – без малейшей паузы последовало в ответ. – И все ваши дела приходится решать простым армейским воинам. Ну? Так что у вас там к нам имеется? Я ведь уже предупредил, что спешу.

Шесть гвардейцев явно в растерянности топтались рядом, да и капитал сразу скис лицом от такой наглости. Но вот один из типов в гражданском, который выглядел возрастом лет за сорок, попытался показать свою значимость:

– Майор, чего вы так пренебрежительно относитесь к нашему ведомству? Мы ведь можем и совсем иначе с вами поговорить, и в другом месте.

– Как заслужили, так и отношусь, – в тон ему продолжил все более злящийся Тантоитан. – А в другое место вы меня как хотите заманить? Пряником или силой? Так я вас тут сейчас и без игломета в блин раскатаю.

– Не дерзите! – Это уже второй мужчина в гражданской одежде решил показать свою строгость. – А не то…

Больше он сказать ничего не успел. По условному знаку Парадорского Николя и Армата сдвинулись в стороны, беря под прицел своего оружия и гвардейцев, и тройку якобы контрразведчиков. Сам майор включил батарею игломета и снял его с предохранителя. И все трое, словно ежедневно это репетировали, в один голос рявкнули на весь холл терминала:

– Руки в стороны! Не двигаться! – А потом уже сам Парадорский добавил: – Кто такие?! Документы!

Причем готовность к стрельбе была воистину боевая, о шутке никто не подумал, так что все встречающие с бледнеющими