"Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 - Артемий Скабер

— Чего? — поморщился от имени этой суки, которая пыталась меня убить.

— Павел Александрович, я знаю о претензиях к ней, — слуга поднял руку в примирительном жесте. — Но мы же говорим о вашем племяннике.

— Да я не про то! — отмахнулся. — Почему так быстро? У неё даже живота не было, и времени прошло мало.

— Простите, я не могу ответить на этот вопрос, — пожал он плечами, но что-то в его глазах подсказывало: знает больше, чем говорит.

В голове уже крутились расчёты, что могут сделать она, дед… Род мой, и я никому не отдам. Хотя за старика даже рад, есть ещё порох в пороховницах, раз детей делать не разучился.

— Ваша матушка поведала вам о… — голос Жоры упал до шёпота.

— Тёте, которая хочет меня убить? — улыбнулся, наблюдая, как он вздрогнул.

— Да, — опустил голову мужик. — Раз вы уже в курсе, приношу свои извинения, что не мог поведать об этом секрете рода Магинских.

— Что хотел дед? — повернулся к слуге, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— Видите ли… — Жора подошёл вплотную и оглянулся, словно боялся, что нас подслушивают. — Госпожа Василиса… Она похитила вашего племянника.

Повисла тяжёлая пауза. Мы смотрели друг на друга, и каждый ждал, что другой заговорит первым.

— Ярослав Афанасьевич, — наконец проглотил слуга, — просит у вас помощи с этой проблемой.

— И какой же? — процедил сквозь зубы.

— Найти ребёнка и вернуть ему. Он не может покинуть место, где сейчас находится, — Жора снова опустил голову. — Ваша матушка попробовала, но у неё ничего не вышло. Остались только вы. И Ярослав Афанасьевич взывает как к главе рода, чтобы вы защитили своего племянника.

— Подожди, — поднял руку, останавливая поток информации. — Я должен найти ту, которую все боятся, забрать у неё её братика, а ещё она очень хочет меня убить? Ничего не упустил?

Глава 18

— Павел Александрович, — Жора замялся. — Я лишь передаю просьбу вашего дедушки. А что делать и как поступать — решать только вам. Вы глава рода Магинских, — в его голосе прозвучала какая-то странная нотка.

— Ну ты просто красавчик! — хлопнул его по плечу с деланной весёлостью. — Свободен. Хотя постой, вот.

Протянул ему кристалл. Камень тускло блеснул в свете закатного солнца. Слуга молча принял его и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

— Сука… — выдохнул я сквозь зубы, как только шаги Жоры стихли в коридоре.

Голос разума настойчиво подсказывал, что случившееся с дедом не моя проблема. Эти люди формально для меня чужие. Тем более ребёнок старика и той твари, которая трудилась на Запашного и чуть меня не убила. От одного воспоминания о Елизавете внутри поднималась волна злости. Хватит и того, что дед подкинул проблем с родом. А теперь ещё и это…

Тяжело выдохнул и подошёл к окну. Небо уже окрасилось в багровые тона заката, бросая причудливые тени на землю.

Я смотрел вдаль и думал, а перед глазами проплывали картины прошлого: как собственная мамаша с папашей продали меня Совету аристократов ещё сопляком. Просто взяли много денег и забыли о моём существовании.

Повезло тварям, когда я подрос, они уже сдохли, не получилось у них встретиться с королём. А теперь какая-то сука-тётя наводит страх на всех, да ещё и меня убить желает… Хотя, если подумать, с ней как минимум нужно познакомиться. Чисто из вежливости.

— Ох и пожалею я об этом, — улыбнулся своему бледному отражению в тёмном стекле.

Вышел из комнаты. Тут же подскочили перевёртыши. Что ж, начну, пожалуй, с них.

— Ко мне быстро! — приказал.

— О-о-о… — только восторженно растянула Елена.

Девушки зашли.

— Так, у нас мало времени, поэтому вот, — протянул им кристаллы. — Поглощаем, дальше вы себя держите в руках и рассказываете о твари, что зашла на мои земли.

— Господин решил сегодня быть… господином? — улыбнулась Вероника.

Дамы быстро скинули с себя всю одежду. Кристаллы в их руках запульсировали, магия втянулась в сестёр. Остальное было ожидаемо. В этот раз я не пытался отбиться, скорее, подыграл им.

Через пару часов два разгорячённых тела восстанавливали дыхание в моей постели. Простыни сбились, в воздухе витал характерный запах.

— Ох и повезло нам с тобой, муженёк, — Елена облизнула припухшие губы, её кожа блестела от пота.

— Хорош! Не тянешь с обещаниями и выполняешь клятву, — добавила Вероника, потягиваясь всем телом, как сытая кошка.

— Рассказывайте, — опустился в кресло рядом, наблюдая за ними.

Вероника положила голову на живот сестры и уставилась на меня своими изумрудными глазами. Елена говорила, лениво перебирая рыжие пряди девушки.

Эта мать реально сука, чем-то напомнила мою — такая же беспринципная тварь. Монголы даже не стараются. Она сама ищет детей с предрасположенностью к раннему пробуждению магического источника. У неё особое чутьё на таких.

Будучи перевёртышем, способна проникать куда угодно: хоть в императорский дворец, хоть в дом земельного аристократа. Похищает детей и тащит их на другую сторону границы, а там начинает свою «работу». Обычно собирает по десять малышей. Говорит, что меньше неэффективно, а больше сложно контролировать.

— Называет это своим помётом, — Елена передёрнула плечами, словно от омерзения. — Их пичкают манапылью и кровью глиняного скорпикоза. Как только источник пробуждается раньше времени — а это всегда происходит мучительно для ребёнка — добавляют зелья подчинения монголам.

И на этом тварь не останавливается. Она поит детей ядом разных монстров и проводит какой-то сложный ритуал. Сёстры не помнят деталей. Говорят, сознание отключается от боли. Но именно тогда они впервые меняют форму, становясь настоящими тварями. Многие не выживают в процессе превращения.

— Из десяти обычно остаются двое-трое, — голос Вероники дрогнул. — Мы с сестрой оказались… везучими.

Потом детей учат копировать внешность людей и забирать память — долгий, мучительный процесс. А финальный этап — убийства. Сначала обычные люди, потом конкретные цели. На каждой такой «дочери» стоит особая метка матери, и при желании та сможет их найти. Хотя мои вроде избавились от отметины, когда окончательно поменяли тела.

Но спалились сёстры какой-то особой магией сокрытия — личным навыком этой твари в недавней битве. И вот она их нашла. Предложила вернуться «домой» добровольно — тогда простит.

— И это