Такидзиро - Семён Афанасьев

— Больше, — лаконично отвечает племянница хозяина Хризантемового Трона, одна из.

— Почти на двенадцать, — под столом в бедро впивается колено Моэко, которая искренне не понимает, как я могу не знать ни девицу, ни её биографию.

И ведь вслух не объяснишь, даже потом.

— Вот за эту разницу в возрасте я успел понять, о чём мечтаю, — тоже смотрю в глаза.

— О чём?

— Ваших великих целей там нет даже в первой сотне приоритетов. Если вкратце — деньги, уютный домик, приятная компания противоположного пола, с количеством я пока не определился.

— Вы сейчас искренне? — брови принцессы взлетают вверх.

— Клянусь, — прикладываю правую ладонь к левой половине груди. — Вы просто не в курсе, что я в жизни видел, Ишикава-сан. Не скажу, что прям ух, но мне хватило.

— Тогда в Гонконге вы показали себя гораздо более достойным бойцом, хотя и числились во вспомогательном инженерном подразделении.

— Более достойным, чем кто?

— Чем те же сотрудники пятого управления ².

— Вот тогда у меня и отбило охоту играть в корпоративные игры, — морщусь искренне. — По крайней мере, с теми ставками, которые себе наметили вы.

* * *

— Можешь коротко просуммировать, чему я сейчас стала свидетелем? — когда они вышли из участка, Моэко жестом отпустила сопровождение и направила Такидзиро вниз по улице пешком.

— Ты же всё отлично сама поняла? — удивился товарищ машинально, размышляя о своём. — И всё слышала.

— Не могу поверить ушам и глазам. — Она стиснула его локоть, ровно глядя перед собой. — Сейчас только пять минут прошло, а смотрится как гротеск из кинокартины. Если ты всё же озвучишь, буду благодарна.

— Пока есть социум млекопитающих, в нём всегда будет иерархия, — хохотнул Решетников беззаботно.

— Это понятно, я тоже училась на биологическом факультете.

— Ты ж психолог⁈

— Ну да. А кафедра психологии, по-твоему, где? — встречно удивилась она.

— А-а-а, не знал.

— Что там дальше про иерархию?

— В верхних кругах того, что у нас в стране называют политической элитой, начал себя осознавать новый претендент на лидерство.

— Принцесса?

— Ага. Амбиции ого-го, возможности есть, в политической системе нишу свою разглядела и сейчас стремится ворваться на вершины этих самых иерархий. В силу кругозора, готовить позиции она начала заранее — благо, место в нашем обществе позволяет начинать сколачивать свою команду абсолютно в любом составе.

— Ты так говоришь, как будто не принимаешь её всерьёз.

— Амбициозные претенденты на власть приходят и уходят, — равнодушно пожал плечами товарищ. — Общество остаётся.

— Не знаю, как быть. С одной стороны, надо сказать Хину — те же процессы в Йокогаме, как оказалось, имеют двойное дно. С другой стороны, мы все пообещали молчать. И Ишикава, отдаю ей должное, своё слово держит. Хотя мне и неприятно нажить такого врага в потенциале. — Она откровенно высказала спутнику всё, что думает о встрече и о том, во что оказалась втянута, в том числе, по причине его компании.

— Не бери в голову, — отмахнулся Такидзиро. — Да, девочка строит свои головоломные комбинации, планирует на пятнадцать ходов вперёд, сооружает карточные домики и замки… Знаешь, что такое карточный домик за океаном?

— Да.

— … но это всё неважно.

— Решил составить ей противовес? — Моэко спрашивала серьёзно.

— Боже упаси! — открестился Решетников. — У меня свои игры, совсем в другой плоскости. Наш план с Агентством Моделей на ближайший год ты знаешь, мне интересен только он.

— По три миллиона американских долларов с проекта, который вы начинаете? — борёкудан припомнила то, чему частично была свидетелем и о чём рассказывала лучшая подруга. — Вне зависимости от Йокогамы, в рамках нового юридического лица?

— Угу. Но это всё инструменты — Йокогама, новая дочерняя компания. Цель на год — финансы. Инструменты могут измениться.

— Похоже, дед Хину мыслит чуть другими категориями, — ровно заметила уже пришедшая в себя после лёгкого шока младшая Миёси.

В отличие от простодушного спутника, она не воспринимала закончившуюся встречу настолько легко — не получалось. Видимо, кое-кто действительно в душе считает себя гораздо меньше японцем, чем старается показывать.

— У деда Хину свои особые цели, — легко согласился Решетников. — И с самопрокачкой они не имеют ничего общего, но это исключительно моё личное мнение. Буду рад ошибиться.

— Если бы.

* * *

Приёмный покой психиатрического отделения частной клиники. Большой Токио.

— … вот деньги, которые он мне перечислил. — Доктор достал из кармана смартфон, натыкал на экране комбинацию и протянул собеседнице открытое банковское приложение. — Мне кажется, вы слегка миндальничаете, Хьюга-сан.

Хину качнулась вперёд-назад с пяток на носки, благо, в кроссовках, одетых под длинное платье, это было удобно:

— Я пытаюсь как можно менее травматично запустить протокол лечения. У меня не было цели посадить деда в тюрьму, ограничить его свободу либо подобное.

— А какова ваша цель?

— Та же, что и раньше, я говорила. Хочу лишь, чтоб появился шанс на ремиссию — у него с головой откровенный непорядок.

— Я это и имел в виду. В его нынешнем состоянии вы даёте ему слишком много свободы, надеясь, что он сможет сам выровняться и исправить собственный сбившийся курс. Я сейчас как могу деликатен, хотя с удовольствием сказал бы ярче.

— Ваши предложения? И где он сейчас?

— На второй вопрос: сидит в моём кабинете под присмотром моего сотрудника.

— Точно? — глава Регулярного Менеджмента корпорации Йокогама внимательно смотрела на собеседника сверху вниз, поскольку была чуть выше ростом.

— Да, в противном случае позвонила бы медсестра. Раз не звонит — значит, ваш родственник сидит смирно. На первый вопрос: нужна госпитализация.

— Он же не согласен?

— После того, как он отправил мне эти деньги, слава всем богам, уже у меня открылись возможности для кое-каких принудительных медицинских процедур. Обойдусь даже без вашего согласия, но если вы его дадите, будет легче — как ближайшая родственница.

— Отец, не я, — машинально поправила внучка. — Я его спрошу, если вы считаете, что надо.

— Надо, — твёрдо кивнул психиатр. — И желательно быстрее. То, что сделал ваш дед — уголовное преступление, — он щёлкнул ногтем по экрану. — Это уже признаки общественной опасности. Рискну предположить, не первые?

Хьюга-младшая опустила глаза.

— Знаете, у меня есть своя профессиональная гордость и свой профессиональный долг. Такой человек, как ваш дед, для которого мораль и закон перестали что-то значить, ещё и в его нынешней стадии — он реально является социально опасным. Звоните отцу, пожалуйста.

— Хорошо, только не отсюда, — Хину оглянулась по сторонам. — Где можно спокойно поговорить четверть часа?

Несмотря на время суток и специализацию учреждения, людей вокруг хватало.

— В кабинете заведующего отделением, пойдёмте, — доктор указал рукой направление и направился первым во вторую дверь в конце коридора.

*