Консультант - Александра Торн

– То есть все эти покушения, – встревоженно спросила Джен, – все эти убитые банкиры и зараженные инквизиторы – только для того, чтобы вы перестали пристально следить за приютом?

– Ну, скорее всего, он таки надеялся уложить одним выстрелом двух зайцев, – угрюмо ответил Натан, – и от нас избавиться, и до приюта не допустить. Но после того, как мы нашли и разорили его логово, чернокнижник, видимо, решил наконец заняться делом.

– Простите, – суховато вмешался кардинал, – это все очень интересно, но происходящее вокруг вас вообще не волнует?

Сине-зеленые узоры уже затянули стену с воротами и перебрались на здание монастыря и приюта. Над двориком тоже что-то замерцало, и Лонгсдейл, втянув носом воздух, сказал:

– Это замкнутый купол. Он для нас безопасен, если не пытаться пересечь границу.

– То есть этот чертов ублюдок поймал нас в стакан, как мух, а вы и не чешетесь?! – рявкнул Саварелли.

– У нас есть проблемы посерьезнее, – ответил Бреннон, взял под руку монашку, которая испуганно таращилась на стены, усадил ее на скамью у фонтана и спросил: – Скажи-ка мне, голубушка, что у вас тут происходит в последние пару дней?

– Вы что, даже не попытаетесь отсюда выбраться?! – негодующе вскричал кардинал.

– Ну, мы так давно хотели влезть в логово чернокнижника, – пожала плечами Джен, – а теперь он сам нас тут запер. С чего нам-то волноваться? Пусть он за себя трясется.

Его преосвященство пораженно смолк, тщетно пытаясь подобрать слова. Консультант и пес снова вернулись к церкви и занялись ее запертыми дверями, ведьма тем временем обнюхивала окна приюта. Монахиня после долгих колебаний наконец пробормотала:

– Они все куда-то уходят.

– Куда?

– Вниз, – прошептала она. – В подвал.

– Кто – все? – спросил кардинал, бросив возмущенный взор на комиссара. – Твои сестры?

– И девочки.

– Вот поэтому она не попыталась спрятаться в монастыре или приюте, – сказал Бреннон. – С ними что-то происходит? До их ухода?

– Не знаю. Я не замечала, просто… они уходят вниз и не поднимаются.

– Мать Агнесса как-то это объясняет?

Монашка-привратница отрицательно помотала головой.

– Как тебя зовут?

– Сестра Фелиция.

– Сестра Фелиция, стой рядом с нами и никуда не отходи, даже если из монастыря вылезет ваша настоятельница лично и прикажет тебе идти к ней.

Монахиня в изумлении уставилась на комиссара, и кардинал весомо добавил:

– Таково мое указание тебе, сестра. Сиди тут и жди. – Он отвел Бреннона в сторону и прошипел: – А теперь, когда мы наконец все выяснили, как нам отсюда выбраться?

– У меня пока другой план. – Комиссар задумчиво поскреб бородку. – Раз уж мы тут оказались и чернокнижник сдуру решил нас не выпускать, то отчего бы не испортить ему всю малину?

– Сорвать открытие портала? – Кардинал прищурился, глядя на церковь. – Гм, гм, богоугодное дело, одобряю. А нас четверых для этого хватит?

– Думаю, да. Лонгсдейл, если мы найдем и разобьем сосуды с душами, то открытие портала не состоится?

– Не состоится, – отвечал консультант, с некоторой досадой глядя на двери церкви. Они проявили завидную стойкость и, несмотря на все усилия Лонгсдейла и пса, оставались закрытыми. – Джен, мне требуется ваша помощь.

Ведьма обернулась, и монахиня с паническим воплем бросилась за спину его преосвященства: глаза Джен горели, как угли.

– Это она, – прошипела девушка. – Та самая зараза! Тут надо сжечь все дотла!

Сердце комиссара слабо екнуло. Саварелли, побледнев, попятился к воротам, прижимая к себе монашку. Но как?! Когда он успел?! Ведь этой заразе нужно минимум полсуток для полного поражения человека, а раз в монастыре есть еще хотя бы одна незараженная монашка, то, значит…

– Этот упырь был здесь! – глухо прорычал кардинал. – Прямо у нас под носом! Он или его сообщник! Ты! – Он встряхнул сестру Фелицию. – Отвечай – были здесь посторонние люди с утра? Ночью?

– Н-не зн-н-наю, – проблеяла монахиня. – Мимо мен-ня не проходили…

– Но почему? – прошептал Бреннон. – Зачем заражать их всех? Разве ему не нужна хотя бы одна жертва для ритуала?

– Нужна. – Лонгсдейл спустился со ступенек церковного портала и невозмутимо добавил: – Но теперь у брата Бартоломео они и так есть – вы и его преосвященство.

Маргарет старательно сосредоточилась и устремила пристальный взор на сложенные горкой кирпичи. Опять ничего. Цепь не появилась. В чем же ошибка?

Книжка, которую дал Энджел, описывала работу с заклинанием Гидеона в таких общих выражениях, что мисс Шеридан заподозрила, будто ее автор сам никогда Цепи в глаза не видел. Что, впрочем, неудивительно. С другой стороны, если заклятия фессандрейского чародея настолько уникальны, то с чего все взяли, что с ними нужно работать так же, как с остальными?

Маргарет вернулась к беседке, взяла со стола книгу о практиках мазандранских йогинов и перечитала начало восьмой главы. Когда она использовала цепь, чтобы удерживать Энджела и дядю, то была далека и от умиротворения, и от сосредоточенности. Но кое-что полезное в этой главе она нашла…

«Обретая знание о силе в себе, – писал некий Махавир Амит Танвар, – они чувствуют его всегда. Знание никогда не покидает их, а потому ачарьи могут в любой миг обратиться к нему».

Интересно, не это ли состояние пытался создать Ройзман, нанеся на свое тело множество менди? Энджел не любил мазандранские практики и относился к ним с большим скепсисом, однако сейчас наставник был занят изучением приюта для девочек и не мог высказать суровой критики. Маргарет села на подушки, закрыла глаза и прислушалась к себе.

Она помнила первое ощущение от Цепи – в голове звенело, а все тело словно превратилось в металл. Однако сама Цепь была невесома и прозрачна. Погрузившись в воспоминания, девушка пыталась снова ощутить тяжесть металла, услышать звон или поймать то ощущение, которое едва могла вспомнить, – когда звенья Цепи впервые скользнули по ее руке.

«Вот почему новые заклятия надо осваивать в спокойной обстановке», – с досадой подумала Маргарет: в разгар драки с чернокнижником ей было не до того, чтобы тщательно фиксировать свои ощущения. А от мысли, что она едва не потеряла Энджела…

В висках слабо зазвенело. Девушка непроизвольно коснулась их пальцами, и по ее рукам вдруг пробежал приятный холодок. Тихий звон отдался в кончиках пальцев, скользнул вместе с холодком по ладоням и запястьям к плечам, и вдруг вокруг сердца обвилось и сжалось что-то холодное, тяжелое и пульсирующее в такт его биению. Маргарет тихо вскрикнула и прижала руки к груди. В венах под кожей скользнули, блеснув змеиной чешуей тонкие звенья.

Маргарет замерла. Она чувствовала