Брутфорс 1-6 - Иван Катиш

между универом и Плющихой, и в конце концов уговорила Ларису снова допустить всю нашу банду в лабораторию. В понедельник мы должны были прибыть туда с мытой шеей и как-то поучаствовать в упаковке материала Хмарь.

Проблему эту надо было решать, потому что даже если бы мы узурпировали рабочее пространство, нагородив всю конструкцию целиком прямо там, то нерешенный аспект упаковки не дал бы нам сдать зачет.

Красин ходил хмурый. Питон и Килик воспользовались лайфхаком, который он сам же нам и подкинул, изготовив обманную склейку, за что он им поставил вожделенный зачет, но счастливей с тех пор он не стал. Видимо, изделие Питона с Киликом до чего-то не дотягивало. Но меня тошнило от мысли, что придется идти тем же путем.

Тем не менее вместо того, чтобы собирать контур защитной конструкции вместе с парнями, я ограничился общими расчетами и ждал, когда мы придем к какой-то определенности с материалом Хмари. А уже после этого собирался впрягаться. А пока копался с текучкой.

Хмарь ржала над моими конспектами как подорванная. Она поймала меня на том, что я фиксирую всё подряд: и что говорил профессор, и что я по этому поводу думаю. И не всегда понятно, что где. А какие-то куски пропускаю как неважные. Им с Олич пришлось выловить Мавра с Обой, чтобы понять, что на самом деле было на занятии. Но теперь она заявила, что хочет получать именно мои конспекты, тем более, что Олич выздоровела, а две версии — лучше, чем одна.

За последние две недели я успел разнюхать, подслушав обрывки разговора Марго с Гелием, куда намылился Красин, и положил последний кусочек паззла в картинку. Гелий хочет сплавить Красина на Восток — чудесно. Просто отлично. Скатертью дорога, флаг в руки, попутного ветра в горбатую спину. Теперь понятно, где тут чей интерес. Еще пусть Варвару с собой заберет, мне не жалко.

Понятно, что Гелий не хочет полноценно впрягаться. В конце концов чья карьера? Вот пусть Красин сам и копает. Тут Гелий выступил отлично. Это вам не игра с нулевой суммой: и студенты при деле, и буйный сотрудник свалит. Изящная конструкция! Этими откровениями я ни с кем делиться не стал, но порадовался своей проницательности. Умнею, блин!

Сейчас я лениво прикидывал, кого мы сможем привлечь, если и следующая неделя не принесет долгожданного результата. Лечь на амбразуру ради карьеры Красина мне ничуть не улыбалось, даже просто убрать его из инкубатора — сомнительная радость. Однако задание надо было каким-то образом сделать, а идти путем Питона и Килика мне было глубоко отвратительно.

Надо было подстраховаться. И здесь я задумался. В инкубаторе даже нечего думать было искать помощи: наши возможности мы исчерпали. Обучиться системным работам за пять минут и думать было нечего.

Но тут я вспомнил, что в инженерном корпусе сидит наш друг Гиги, куратор всех андроидов. И хотя сам он точно не системщик, все равно зайду к нему. А дальше поглядим. По крайней мере у меня рисовался легитимный повод заявиться в инженерный корпус. Для себя я решил, что, если кто спросит, я разведываю возможность арендовать системную комнату для тестов. Вариант довольно жидкий, но другого я не придумал.

Гиги я нашел на первом этаже. Он сидел в своей каморке и гонял чаи. Перед ним на стуле стоял (сидел? может ли тумбочка сидеть?) один из поголовья Мимигов со свинченной головой, но не наш. Да я уже наших роботов в лицо знаю! Этот точно был не из наших.

— Привет! — заглянул к нему я. — Что делаешь? А я тут мимо шел.

Гиги обрадовался мне и даже не спросил, какого черта я тут хожу мимо. Он тут же затеялся заваривать новый чай, усадил меня за стол и начал жаловаться на новые регуляции из Министерства, которым конкретно этот Мимига не соответствует.

— А он откуда приехал? — осмотрел я перевернутую голову и тронул ее пальцем. Она закачалась на своей полукруглой макушке как каяк на озере.

— Этот Новосибирский, хорошая модель, но старая. Видишь, блок управления у него доисторический.

— Ну и что? — пожал я плечами. — И пусть. Насколько я помню всю эту историю, все поголовье к нам прибыло, чтобы квоты закрыть. Но сейчас это никого не волнует. Все носятся с проблемой осыпания элементов.

Я налил себе чаю и выцепил сушку из мешка, который притаился на углу стола.

— Сушку не ешь, — заволновался Гиги. — Крошки будут! А у него голова открыта! Еще насыпешь внутрь.

— Крошек не будет, — пообещал ему я, запихал сушку в рот и захрустел, не открывая рта. Люблю логику, чай пить можно, а сушки есть нельзя. Но хранить на столе опять можно.

— Да ты монстр, — с осуждением посмотрел на меня Гиги.

Я не стал ему ничего отвечать, а дожевал сушку и только после этого пожал плечами. Ни одна крошка не вырвалась наружу!

— Ты не понимаешь.

Гиги снял голову со стола и накрыл ей туловище Мимиги. Потом подумал и снова снял.

— Вы скоро почините свои элементы и побежите праздновать 50-летие общей валюты. А я тут останусь со всей отчетностью. И мне надо свой отряд предъявить в полной численности и в полном здравии, а для этого отчитаться об успехах.

— Успехов в чем? — я покосился на пакет с сушками. Гиги заметил, скорчил рожу и перекинул пакет на полку позади себя. Оттуда я точно не достану.

— В учебе, конечно. Ты уж и забыл, что они должны учиться. А я не забыл. И Министерство, поверь мне, тоже помнит. И после сессии я должен буду отчитаться об успехах. А их нет. Ну записывают они все, что видят и слышат, и что? В чем отличия от камер?

— Это ты брось, — обиделся я за роботов. — Наши полностью интегрированы во все наши дела. Только что пиво не пьют, но потому что ты их не пускаешь! Вспомни, я звал Софью к Менделееву, а ты что сказал? Ладно-ладно, я знаю, что они не усваивают жидкость, могли бы просто посидеть. Да я шучу, прекрати делать полосатое лицо.

— Какое еще полосатое лицо… — пробормотал Гиги, ощупывая почему-то уши. Уши вроде не лицо.

— А ты когда нервничаешь, у тебя на лице две вертикальных красных полосы появляется. Не знал? Дай я тебя сниму.

Я достал планшет, сфоткал Гиги и предъявил ему его полосатую рожу. Гиги почему-то не обрадовался. Если б я так изысканно краснел, я бы гордился, похоже на боевой раскрас.

— Короче, плевать на человеческие нормы, — отвлекся я. — Для