"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

— Хозяин думает, что семейство этих людей погибло по нашей вине?

— Ты прозорлива, Себастина. Но я уверен, что эти люди были обречены в любом случае. По крайней мере, старик и его зять. Молодой доставил в дом де Моранжаков нечто в том большом ящике, а потом верховный обвинитель погиб. А что нужно делать с исполнителями важных заданий, Себастина?

— Уничтожать.

— Именно так, исполнители долго не живут. Правда, есть возможность, что семью бы не тронули, если бы я не заметил старика. Но раз дело уже так повернулось, то нечего об этом думать. В конце концов, кто считает трупы!

— Вы совершенно правы, хозяин. Как всегда.

В детстве Ив учила меня, что врать нехорошо и что так поступают только плохие мальчики. Ох, Ив, надеюсь, ты не узнаешь, каким плохим мальчиком я стал, ведь прежде мне уже приходилось видеть такие жуткие выжженные раны, о чем я так бесстыдно солгал. Больше семи лет назад, когда я ползал по джунглям Малдиза, я видел людей и тэнкрисов, которых ударили чем-то тупым, раскаленным, что выжгло их внутренности и вскипятило кровь. Тогда из полковых магов получилось лишь вытрясти, что удары были нанесены с помощью сильной боевой магии и только. Прошли годы, Малдиз принадлежит Мескии, о той войне еще очень хорошо помнят, но ее ветеранов больше не носят на руках. Я семь лет не под ружьем, и вот это всплыло, здесь, в Старкраре.

— Любопытно. Мы не узнали, кто бил наших солдат тогда, а Луна дала нам шанс узнать это сейчас. Разве не замечательно?

— Если это кажется замечательным вам, хозяин, значит, это так.

Торш обещал показать мне тела наших агентов, которые не пережили прошлую ночь. Исходя из его тона, я надеялся увидеть нечто из ряда вон. И увидел. Так порвать человека на клочки не всякой твари дано!

— Наводит на мысль о стае безумных мясников. Как думаешь, люпс мог так человека выпотрошить?

— Нет, хозяин.

— Совершенно верно. Люпсы никогда не убивают, если не собираются съесть, а тут много ошметков, но ничего… — Я внимательнее осмотрел залитый кровью снег под стеной чьей-то халупы. — Нет, ничего не съедено. Все внутренние органы извлечены, но от тел не удалены. Так, соберите их в мешки и увезите! Себастина, обязательно напомни мне отправить письма с соболезнованиями семьям и распорядиться насчет пенсий.

— Всенепременно, хозяин.

По-хорошему я обошелся бы только пенсионными выплатами, но люди слишком большое значение придают соболезнованиям.

— Торш, полагаю, хозяин этого дома ничего не слышал ночью?

— Ничего, мой тан.

— Тогда он либо очень крепко спит, либо лжет. Или же наш человек погиб внезапно, без сопротивления. Удар в спину, удар по горлу. Если нанести такие удары незаметно, то жертва уже не… Мне нужны отчеты о вскрытии… О досмотре содержимого.

Агенты Ночной Стражи в перчатках из телячьей кожи собирали ошметки в сумку.

— Митан, пожалуйста, посмотрите сюда.

Я приблизился, рассматривая отпечаток узкой ступни рядом с одиноко лежащей в разворошенном снегу почкой.

— Это отпечаток сапога моей горничной… Хотя… — Смутные сомнения потянули свои лапы к моему мозгу. Нельзя быть таким самоуверенным! — Себастина, а ну-ка подойди.

После небольшого эксперимента моя гипотеза не подтвердилась.

— Отпечаток чьей-то ноги, острый сапог, каблук средней величины, судя по глубине и форме — женский. Сделайте слепок и приобщите к прочим материалам дела. Здесь была женщина, господа, и, хотя я не вижу, как это может нам помочь, это важно! Кстати, не уносите тела далеко, — сказал им я. — Пусть Варзов посмотрит.

— Господин Варзов уже осмотрел их, — ответил подчиненный.

— Господин Варзов вышел, — слегка дрогнувшим голосом сказала Себастина.

Антонис остановился на грязном истоптанном снегу, как обычно безукоризненный, отстраненный и до крайности чужой всему окружающему миру. Думаю, если бы у этого человека была естественная среда обитания, это была бы или кровавая грязь скотобойни, или стерильная чистота операционной.

— Что думаете, господин Варзов?

— Думаю, что нашел что-то любопытное, что займет меня на некоторое время.

— Добавите эти раны в свою коллекцию?

— Не раньше, чем смогу классифицировать и воспроизвести.

Как я уже говорил, у многих тэнкрисов и нетэнкрисов есть увлечения. Порой даже не совсем обычные. Антонис Варзов коллекционировал различные виды ранений, а потому считался профессионалом высочайшего класса в этой области криминалистики. А еще эти таланты неизменно служили ему на ниве инсценировки несчастных случаев.

— А как вам мои погибшие люди?

— Их просто очень сильно порубили.

— И только?

— А разве много надо, чтобы хорошо искалечить простое человеческое тело? — Он слегка склонил голову и чуть приподнял бровь, глядя на меня. Мне показалось, что он насмехается, но тонкие губы не дрогнули ни на миллиметр. — Хорошая физическая подготовка, острое оружие, скорость, сноровка и выносливость. И еще жестокость.

— Ваша правда.

— Скорее всего, их убили не тем же самым оружием, что и детей, это было что-то более существенное. И еще, убийцы были злы.

— Личные счеты я отметаю сразу, — отрезал я.

— Необязательно личные счеты. Разве нужно быть с кем-то лично знакомым, чтобы заочно его ненавидеть? Нет, конечно.

— И снова вы правы, господин Варзов, — сказал я, внутренне усмехаясь его непринужденной подаче этой спорной точки зрения. — А что с углем во рту?

— Думаю, они не сами напихали его туда.

Я улыбнулся, хотя и понимал, что Варзов не шутит. Порой он озвучивал очевидные вещи, сам того не понимая. Такое бывает с людьми, у которых нет и никогда не было чувства юмора.

— Рты, набитые углем, — это послание своего рода. Уголь не имеет значения, с тем же успехом это могла быть земля или глина. Но забитый рот означает наказание для стукача. Когда заключенные на каторге ловят доносчика, его сначала убивают, а затем запихивают что-нибудь в рот. Тряпку обычно.

— Я знаком с обстоятельствами дела де Моранжаков, — сказал Антонис Варзов. — В отчетах констеблей сообщается, что вы остановили угольщика и стали его расспрашивать. Я пришел к выводу, что за вами могли следить.

— Значит, мы пришли к одному и тому же выводу, господин Варзов, — улыбнулся я. — Я думаю, убийца, или тот, кто ответственен за смерть де Моранжаков, был еще там и внимательно следил за нами. Кто обязал вас заняться этим делом, Антонис?

— Сколько у меня начальников, по-вашему, тан л’Мориа? — ответил он вопросом на вопрос. Антонис Варзов никогда и ни к кому не обращался на «ты» или хотя бы по имени. Он не терпел фамильярностей и мое обращение