Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Нас, очевидно, ждали.

Все жители крошечной деревни гурьбой собрались на берегу, взмахивая руками в приветствии. Камеру, что ли, достать — уж больно все экзотично. Обитатели стоят в разноцветной национальной одежде, взрослых среди них мало, и они загружены заботами, не выпускают из рук «бытовку» — кто-то недостиранную рубаху, кто недомытый горшок. Особого дружелюбия на лицах не видно, взгляды любопытствующие, но инертные.

Ветерок на реке прохладный, хорошо, что на подходе скорость маленькая. Ули подводит судно к берегу очень осторожно, постоянно сверяясь с эхолотом.

— Это цыгане, — неожиданно заявил Джай.

Мы с Ленни недоверчиво переглянулись. Какие такие цыгане? Не дожидаясь вопроса вслух, индус пояснил:

— Это деревня морских цыган, кочевой народ. Из Бангладеш. Их это лодки, точно говорю, а бывают и еще больше — можно целый дом ставить.

— Ты хочешь сказать, что всей общиной они постоянно мигрируют по реке?

— Сам не могу поверить… Похоже, здесь они осели надолго, если не навсегда. — Он удивленно покачал головой, вздохнул. — Все меняется, один Великий Ганг вечен… Обычно водные цыгане и живут на своих плавучих домах-лодках, в низкую воду стоят рядом с берегом, а в сезон муссонов всей деревней уходят в поисках новых мест. А тут осели! Да еще и рыбалкой занимаются! Только они не ловят рыбу, а пробавляются мелочной торговлей — продают украшения, сладости. Деньги выпрашивают.

Кто бы в том сомневался.

— И криминал.

— Не думаю, что в этом мире у них есть почва для таких дел.

— Конечно, нет, если выгнали.

— Ты хочешь сказать, что вся деревня в один прекрасный день может легко сняться со своего места и поплыть дальше? — Подошедшая к нам Zicke все-таки вытащила камеру и теперь прикладывалась в поисках кадра. Я смотрел на нее скептически: какие сейчас кадры — почти темень. Разве что для памяти.

— Вот именно. Власть они не терпят, потому и не прижились в Шанхае. Мы думали, что вообще никогда их больше не увидим!

— Вы их там с гуркхами не обижали? — осторожно поинтересовался я.

Индус скривился:

— Они никому не нужны. Зачем обижать? Сами ушли. Но ты прав: цыган недолюбливают, они ни с кем не смогли поладить.

— Шовинисты вы шанхайские, — тут же парадоксально заострила сильфида.

Вот зачем? Уж Шанхай обвинить в таком…

Индус не клюнул.

Действительно, в этом мире многое идет и будет идти по-другому. Фенотип народностей и племен еще не изменился, но вот «социальный» фенотип в новых реалиях меняется сплошь и рядом.

Из подсвеченной зеленым светом дисплеев ходовой рубки высунулся капитан:

— Парни, хватит там болтать, подходим. Внимание! Все делать по моей команде, быстро и точно, берег сложный!

Это хорошо понимали и встречающие.

Высокий полуголый мужик стоял неподвижно на берегу и призывно махал над головой обеими руками, показывая причальное, самое глубокое место. «Клевер» буквально полз к береговой линии. Коротким сигналом сирены Маурер традиционно поприветствовал жителей и обозначил решение причалить, к несказанному удовольствию детворы, завизжавшей немногим тише ревуна. Некоторые тут же полезли в реку, радостно поднимая фонтаны воды под яркими лучами мощного курсового прожектора.

Встревожившись, шкипер вжал кнопку покрепче — ревун заорал так, что все живое в саванне должно было сняться с места! И женщины на берегу заорали, забегали, какая-то бабка сноровисто кинула в воду палку — похоже, попала, и ребятня выскочила на берег, словно увидела стаю акул.

Так-то лучше, еще придавим какого-нибудь цыганенка…

Скажи, Спасатель, а почему нельзя было мощный судовой ревун применить в схватке, а? Этих гаруд можно было акустическим ударом сшибать.

Сколько ошибок, сколько глупостей натворили!

— Джай, ты с шестом с правого борта! Громко! Тео — на нос!

Хорошо Ули дело знает, что бы мы без него делали.

Реверс! По бокам мотобота вода поднялась мутными гейзерами.

Мотобот буквально вполз по невидимому каналу к намеченному месту и еле ощутимо ткнулся носом в берег.

— Концы!

Носовой закрепили быстро, длинный канат подхватили сразу несколько мальчишек и потащили довольно далеко — толстое бревно вбито в берег повыше: судя по отметкам на берегу, уровень реки существенно меняется.

С кормовым концом вышло не так гладко — попробуй добрось без должной практики… Но парнишка лет десяти бесстрашно сиганул в черную воду и быстро втащил канат на берег, после чего они вместе со здоровым полуголым мужиком отволокли канат в сторону. Я сначала подумал, что они хотят закрепить канат на огромной коряге, лежащей на берегу поодаль, но, как оказалось, тут все серьезно, конец начали вязать к еще одной «надолбе».

Шкипер чуть подработал брашпилем, давая натяжку, заглушился и, довольный собой и экипажем, вышел на палубу.

— Теперь не прижмет. Можно выходить.

Мы все вместе сошли по сходне на берег.

Оружие взяли с собой, Маурер с индусом при автоматах, мы же с Ленни — «коротко-вооруженные»: маузеровский карабин я оставил в рубке.

Детей у речных цыган много, хотя живут тут, как выяснилось, всего три большие семьи. Секунда — и они самой настоящей толпой окружили индуса, мгновенно завоевавшего детские сердца: вот что значит опыт. Через две минуты, за которые мы успели познакомиться со старостой или старейшиной, мне показалось, что Джай из детворы веревки может вить, — то так их построит и тут же изобразит тигра — киндеры падают на песок от хохота, то этак — и уже антилопу. Те опять в полном восторге, прямо Ильич и дети. В театре ему нужно выступать, а лучше в цирке.

Ленни Кальми-Ре фотографировала, вспышка камеры постоянно освещала берег. Таких путешественников эти люди видят тут, судя по всему, впервые и потому чуть ли не рвут на части — дети прыгают вокруг, лезут в кадр, смеются, кричат, пытаясь пристроиться ближе к фотоаппарату.

Почему не спите, карапеты? А ну марш спать!

Какая-то солидарная со мной бабка пыталась палкой же загнать разбойников по домам, но пока безуспешно.

Вождь в это дело не вмешивался.

Старосту, внешне дружелюбного и обманчиво мягкого мужчину с короткими седыми волосами и длинной седой бородой, звали Мунирудзаман, хрен такое выговоришь, поэтому местный цыганский барон в живописных татуировках тут же превратился в Муни. Он образован и немного знает английский, слава те господи… Как оказалось, мужиков сейчас в деревне всего двое — он и тот полуголый здоровяк, что таскал по берегу канат. Вся остальная орава — женщины и дети, стариков совсем мало: не доживают.

Разговорились.

Новости такие: «Лусон» недавно проходил