Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 - Сергей Сергеевич Мусаниф

Глава 1

Как говорил мне мой старик-отец, наш главный учитель — это наши неудачи. Именно из них ты извлечешь большую часть жизненных уроков и получишь больше всего опыта. Именно неудачи делают тебя тем, кто ты есть.

На самом деле он, конечно, не так это излагал, но будет лучше, если его точную формулировку я оставлю за кадром.

И если это правда, и неудачи действительно учат, то у меня сейчас уже третье высшее образование, видимо, пошло.

В мире вообще полно утешительных поговорок для тех, у кого ничего не получается. Неудачи учат, трудности закаляют характер, а то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Элронд вон меня так и не убил, но что-то я не вижу, чтобы хоть один параметр в характеристиках куда-то сдвинулся.

Я его тоже не убил, кстати. Может, это хотя бы его закалит?

Хотя вряд ли.

Я стоял у кормового иллюминатора красненького корабля Киры и смотрел, как планета Элронда разваливается на части. Медленно разъезжается на фигурные фрагменты, как будто нашинкованное острым ножом яблоко…

Хотел бы я, чтобы это было так, но…

Во-первых, прежде, чем моя команда начала самоубиваться, мы улетели уже достаточно далеко, чтобы мир Элронда невозможно было разглядеть невооруженным взглядом.

Во-вторых, далеко не факт, что Клавдия уже прокачалась до капа и способна резать планеты.

В-третьих, я не уверен, что такое вообще возможно, потому что единственным источником информации о предельных возможностях «призрачного клинка» был Соломон Рейн, а он мог и приврать для красного словца, тем более, что когда он это говорил, нашей следующей встречи с ним даже не намечалось.

В-четвертых, я не уверен, что даже если планету разрубить на части, с ней что-нибудь случится. Гравитация вряд ли даст ей развалиться.

В-пятых, даже если бы обычная планета могла бы развалиться, с миром Элронда этот номер прокатил бы вряд ли. Если вспомнить, что большая часть планеты — это сам Элронд и есть, и принять во внимание, какие фокусы он может проделывать с материей. Даже если я там что и рубанул, скорее всего, у этого был такой же эффект, как если бы я рубил мечом воду.

И, наконец, в-шестых, у этого корабля не было кормового иллюминатора.

На самом деле я валялся на полу ходовой рубки и представлял, как все могло бы быть.

С момента самоубийства экипажа прошло уже две недели, и мне было совершенно нечем себя занять.

Кают-компания была занята Элрондом, который медленно подъедал корабль, но делал это уже без прежнего энтузиазма. Дважды он выращивал своих мини-аватаров и пытался вступить со мной в переговоры, но каждый раз я сжигал их из бластера Киры сразу после того, как они успели произнести первое слово.

Кислорода на борту оставалось немного, но это меня не особо заботило. Как уже выяснилось, какое-то время я смогу продержаться и без него.

Вопрос был только в том, сколько именно времени и есть ли вообще в этом смысл.

Когда элрондова слизь вывела из строя двигатель, мы потеряли ускорение, так и не успев достигнуть крейсерской скорости, и корабль летел вперед только по инерции. Конечно, скорость в вакууме не теряется, но…

Кира тогда сказала, для того, чтобы достигнуть зону общей транспортной сети, в которой снова заработают обычные телепорты, нам потребуются недели, но не сказала, сколько именно недель. А я тогда не уточнил.

У меня в инвентаре было три свитка «просто на всякий случай» и один, врученный мне Магистром, который я, по идее, должен был использовать только после выполнения миссии, дабы явиться к маяку и потребовать свою награду. В общем, не так уж много у меня было свитков, а если учесть, что даже при неудачной попытке перехода свиток разрушается, я не хотел рисковать. Поэтому решил подождать еще хотя бы пару дней и попробовать один.

И если не сработает, то выждать еще неделю. Ну, если кислород не закончится и еще какая-нибудь фигня не произойдет, тут уж сложно загадывать.

Фигня, она ведь со мной все время происходит.

Я прошелся по кораблю.

Как Кира и говорила, он был совсем небольшой. В кают-компании и технических помещениях безраздельно властвовал Элронд, закрывающей своей разъедающей материал корабля слизью большую часть поверхностей.

Я отнес тело капитана в трюм, подальшей от этой гадости, а сам устроился в ходовой рубке. Кресло пилота было удобным, но подразумевало нахождение в нем лишь в одной позе, поэтому большую часть времени я проводил, валяясь на полу.

У меня был небольшой запас еды и воды, но это, скорее, было необходимо для моего психологического комфорта, а не для выживания. если уж мой организм умудрился выжить в открытом космосе, немного голодания ему уж точно не повредит.

А если Брегг был прав, то, может, и на пользу пойдет.

Хуже всего дело обстояло с досугом.

Много свободного времени, которое совершенно нечем занять.

Ждать вообще нелегко, но этот процесс становится невыносимым, когда ты точно не знаешь, чего же именно ты ждешь.

Я взял бластер Киры и попытался выжечь Элронда, но остановился уже через полчаса. Элронд выжигался на отлично, только вместе с тем разрушалась и та часть корабля, которую он успел экспроприировать, и для окончательного решения этого вопроса мне пришлось бы испарить большую часть судна. Даже если бы на это хватило энергии бластера, разрушать корабль, альтернативы которому у меня на данный момент нет, показалось мне не слишком разумным.

Конечно, если бы на корабле был весь Элронд, я без колебаний спровоцировал бы взрыв ходового реактора, дабы избавить галактику от нависшей угрозы, но уничтожать какую-то тысячную доли процента Элронда ценой собственной жизни были не слишком эффективно.

Поэтому большую часть времени я валялся на полу в ходовой рубке, копаясь в интерфейсе и размышляя, о том, что я сделал не так и что мне надо сделать, чтобы все исправить.

Или спал.

* * *

Они вошли в грузовой отсек, взломав дверь шлюза. Их было двое — большой и маленький, оба в скафандрах, скрывающих фигуры. Оба в зеркальных шлемах, маскирующих лица.

Я включил систему внутреннего наблюдения и увидел, как они обшаривают грузовой отсек лучами своих фонариков.

И услышал их голоса.

Глухие и измененные из-за напяленных на их обладателей шлемов.

— Это не его тело, — сказал маленький, и я понял, что они обнаружили Киру.

— Это и не может быть его тело, к хренам, — сказал большой. — Потому что это тело мертвое. А он, сука, жив. Сидит где-то, наблюдает за