Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

Между тем Демичев продолжал высказывать обиду на французов, не забывая, впрочем, ответить на тост:

— До бомбежки Шанхая эти бездельники симпатизировали СССР и обожали Мао. А после — половина ненавидит Линь Бяо и остатки КНР, остальные жалеют Великого Кормчего. Но нас, мягко говоря, недолюбливают и те и другие.

— Все лучше, чем танки к Амуру стягивать, — небрежно отмахнулся Шелепин. — И КВЖД забывать не надо, чуть не трое суток валютные контейнеры по ней отыгрывают!

— Будут отыгрывать, — поправил Леонид Ильич, подворачивая для удобства расправы с глухарем рукава роскошного свитера, явно привезенного в подарок из какой-то скандинавской страны. — Там после китайцев хозяйство в порядок нужно пятилетку приводить.

— Быстрее управимся, — парировал Александр Николаевич. — Первые составы уже пошли… Пусть с половинной загрузкой и на паровозной тяге, но доходная часть не страдает, зарплаты в Маньчжурии уж очень низкие, фактически за еду работают.

— Ну что за термины! — поморщился Петр Нилович. — Вместо поддержки пролетариата МСР получается какая-то капиталистическая эксплуатация. Еще где-нибудь обмолвишься…

— Да не ворошите вы старое, — к «заминанию» больной темы подключился Косыгин. — КВЖД по большому счету мелочь, главное, из-за снятия китайской угрозы мы смогли засунуть в долгий ящик проект строительства БАМа[1359]. И, что ни говорите, хорошо все год назад вышло[1360], хоть и несколько неожиданно.

— Ох, Алексей, да твой с Сашей новый проект обойдется дороже обхода Байкала с севера, — негромко проворчал в усы Микоян. — Это ж надо, две отдельных скоростных колеи вдоль всего Транссиба! Еще в план вписали «в девятой пятилетке довести скорость перевозки транзитных контейнеров до полутора тысяч километров в сутки»[1361].

— А что? — Председатель Совета Министров СССР попытался придать лицу удивленное выражение. — Нам еще шоссе асфальтированное из Москвы во Владивосток необходимо, в Сибири люди как на островах живут, до соседнего поселка — или грунтовка, или поезд! Скоро двести тысяч одних только «жигулей» в год делать будем, и это только первая очередь! Где, спрашивается, трудящиеся на них ездить будут?

— Сначала новый мост через Амур достройте, трансконтейнерщики, — улыбнулся Анастас Иванович, но его слова по-прежнему были полны скепсиса. — Благодарите Николашку Романова, что Тарманчуканскую дыру[1362] сразу двухпутной сделал, да товарища Сталина за тоннель под Амуром[1363].

— Слушать дальше будете? — дожевывая кусок дичи, осведомился Шелепин, успевший «под Мао и БАМ» не только выпить для смелости, но и закусить. — Так на чем я остановился? Ага, значит, свой народ империалисты подкупили более чем успешно. Надо признаться хотя бы самим себе, уровень жизни пролетариата в США или Франции как минимум не ниже нашего. Думаете, это уменьшило прибыли корпораций? — Президент СССР делано развел руками: — Как бы не так! Они вынесли фокус эксплуатации в другие страны!

— Вот на этом их и надо ловить! — снова отреагировал Демичев[1364]. — За сателлитов еще не принято ядерное оружие в ход пускать. Сколько успешных революций произошло в мире за последние десять, двадцать лет?

— Не спорю! — шутливо поднял руки Шелепин, не выпуская вилки с насаженным на нее соленым груздем. — Прекрасные возможности, но… Слабые места неоколониализма Никита Сергеевич успел отыграть сполна. Там, — Александр Николаевич небрежно ткнул грибом в сторону заката, — совсем не дураки, они приспособились. Бедных стран чуть ли не три континента, капиталу достаточно отщипывать только самые удобные части для обслуживания «золотого миллиарда»[1365]. Причем ломать — не строить, поэтому США и их приспешники, обжегшись на Вьетнаме, практически перестали бороться с нами за влияние, для них куда дешевле бросить неудобных в какую-нибудь бесконечную гражданскую или религиозную войну.

— А мы как дети радуемся, дескать, революция! — немедленно подхватил Микоян. — Деньги даем, чтобы хлеб и хоть какой-то порядок у людей наконец-то появились. А чем они рассчитываться будут? Да у нас уже затоварка идет по многим импортным позициям. Заметьте, товарищи, даже тут стулья из ротанга успели поставить вместо прежних деревянных! Хотя так удобнее, — Анастас Иванович демонстративно подпрыгнул на стуле, — но старые куда лучше подходили по стилю!

— «Золотой миллиард», говоришь? — Брежнев, не слушая привычные стенания Генерального секретаря, покатал слова на языке. — Красиво! Но неужели капиталистов так много?

— Вот мы и подобрались к интересному выводу, — Шелепин явно ожидал подобного вопроса и был очень доволен, что его задал именно Леонид Ильич. — Основные положения теории Маркса незыблемы! — В голосе Председателя Верховного Совета прорезались патетические нотки. — Теоретик коммунизма прямо говорил, что капиталистическое индустриальное производство разбивает работу на множество мелких операций, а значит, отдаляет рабочего как от контроля над процессом труда, так и от его результатов. И многие, даже слишком многие, допускают страшную ошибку, когда считают, что современная промышленность требует от рабочего более высокой квалификации, нежели раньше. Все не так!!!

По большому счету это был удар не в бровь, а в глаз. Реальность социализма явно отличалась от покрытых пылью догматов, да и не слишком сильны были члены ЦК в теориях, ведь уже много лет на вершину власти в СССР вела одна лишь практика. Последняя, кстати, на первый взгляд прямо показывала — большая часть производственных проблем идет от низкой квалификации рабочих, и вообще, в условиях повсеместной автоматизации и механизации стране нужно огромное количество инженеров, а это, очевидно, требует куда большего опыта и знаний. Поэтому над столом повисло вязкое молчание, в котором явственно выделялись «бульки» наливаемой в стакан боржоми.

Освежив горло, Шелепин с улыбкой продолжил:

— Что, не ожидали? Не верите? Зря! Статистические и социологические расчеты западных экономистов показали, что общий рост образования и квалификации — всего лишь статистический выверт. Ведь прямая связь между образованием и умением работать давно потеряна, школа и даже вуз учат, как жить в обществе, воспитывают развитую личность, а не специалиста. Тогда как мастер в средневековой мастерской учился десятилетие, но он должен был знать о своей профессии все — от начала и до конца. Мануфактура прошлого века разделила работы по специализациям и без проблем поглотила толпы полуграмотных крестьян, впрочем, как и конвейер времен Форда. Сейчас этот процесс дошел до крайней стадии, часто для обучения хватает пары часов. И то две трети времени занимает инструктаж по технике безопасности. То есть чем выше автоматизация, тем проще научить человека работать и тем меньше результат зависит